Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 309 – Тахира Мафи

У меня останавливается дыхание.

Я теряю дар речи.

Я не в силах пошевелиться.

Он тоже не предпринимает никаких действий, как будто ждет, уберу ли я сейчас руку. И я понимаю, что должна, конечно, именно так я и должна поступить, но я ее почему-то не убираю. Тогда он берет ее в свои руки и начинает пристально изучать. Осторожно проводит пальцем по линиям на моей ладони, по сгибам суставов. Задерживается на чувствительном месте между большим и указательным пальцами. Его прикосновение такое нежное, такое аккуратное, что даже больно становится. Реально больно. Нет, это слишком серьезное испытание для моего сердца. Боюсь, оно может попросту не выдержать его.

Я довольно неловко отдергиваю руку и при этом густо краснею. Сердце у меня уже бешено колотится.

Но Уорнер не вздрагивает. И не поднимает на меня взгляда. Он даже не удивлен. Он продолжает смотреть на свои вдруг опустевшие руки и говорит:

— Дело в том, – его голос кажется мне странным, хотя он и достаточно мягкий, – что Касл даже больше, чем просто оптимист-дурачок. Он слишком уж усердствует в своем желании приютить здесь всех желающих. Когда-нибудь это приведет к обратным результатам. Ну хотя бы потому, что угодить всем невозможно. – Пауза. – Он идеальный пример человека, который не знает правил своей собственной игры. Он слишком много доверяет своему сердцу и целиком и полностью отдает себя понятиям надежды и мира во всем мире. Это вряд ли пойдет ему на пользу. – Он вздыхает. – Напротив, это как раз и станет его концом. В этом я абсолютно уверен. А вот в тебе определенно что-то есть, – продолжает он. – В том, как именно ты рассматриваешь надежду на будущее. – Он качает головой. – Это и наивно, и умилительно одновременно. Тебе хочется верить всем людям, когда они начинают говорить вроде бы правильные вещи. И ты предпочитаешь доброту всегда и во всем. – Он чуть заметно улыбается. Смотрит на меня. – Это так трогательно.

Я начинаю чувствовать себя самой настоящей идиоткой.

— Значит, ты не будешь завтра драться вместе с нами.

Теперь Уорнер улыбается в открытую, взгляд его потеплел.

— Я собираюсь бежать.

— Бежать, – машинально повторяю я, чуть не онемев от неожиданности.

— Мне здесь не место.

Я мотаю головой, пытаясь что-то сообразить.

— Я ничего не понимаю – как ты можешь бежать? Ты же сам сказал Каслу, что будешь сражаться завтра вместе с нами – а он в курсе, что ты собираешься удрать? Кто-нибудь еще об этом знает? – спрашиваю я, вглядываясь в его лицо. – Что ты задумал? И что собираешься делать?

Но он не отвечает.

— Что ты задумал, Уорнер…

— Джульетта, – шепчет он, и в его глазах мелькает тревога. Он что-то должен сказать мне. – Мне нужно попросить тебя кое о чем…

Но к нам по коридору кто-то стремительно несется.

И зовет меня по имени.

Это Адам.

Я вскакиваю со своего места как ненормальная, бросив Уорнеру напоследок, что я сейчас же вернусь.

Я ясно попросила его никуда отсюда не уходить. Да, я сказала, что обязательно вернусь как можно быстрее, но ответа я от него ждать не стала.

Вот почему я бегу со всех ног по освещенному коридору и чуть не врезаюсь на всем ходу в Адама. Он останавливает меня и привлекает к себе, плотно прижимая к груди. Он чем-то взволнован и, как всегда, забывает о том, что не должен касаться меня.