Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 306 – Тахира Мафи

— Ты правда все это можешь чувствовать? – спрашиваю я.

Он кивает, не смотря на меня.

— Никогда бы не подумала, что такое вообще возможно, – признаюсь я.

— Я и сам когда-то так считал. Я тоже не представлял себе ничего подобного, – говорит он. – Правда, не очень долго. Скорее мне представлялось вполне нормальным остро чувствовать человеческие эмоции. Но я думал, что, наверное, я просто обладаю повышенной чувствительностью, а так ничего особенного в этом нет. Но это здорово повлияло на выбор моего отца и то, что именно мне он поручил руководить Сектором 45, – говорит он. – Я обладал необъяснимыми способностями. Например, я точно мог угадать, прячет ли от меня человек что-нибудь или нет. Я безошибочно определял, кто из присутствующих людей испытывает острое чувство вины. Или, что самое важное, кто врет. – Пауза. – Вот это и решило мою судьбу. А еще и тот факт, что я никогда не страшился последствий своих открытий.

Но только когда Касл сказал, что я действительно могу обладать неким талантом, я начал задумываться и анализировать свое восприятие действительности. Тогда я чуть умом не тронулся. – Он мотает головой для убедительности. – Я все время думал и думал, изобретая разные методы, чтобы доказать или опровергнуть его теорию. Но даже тогда я предпочел отмести прочь все его предположения. И хотя сейчас мне немного жаль, что все произошло именно так, то есть что Кенджи сглупил и влез между нами, я все же считаю, что этот случай решил очень многое. Теперь наконец-то у меня есть доказательство правоты Касла. Оказывается, я заблуждался. А он – нет.

— Что ты имеешь в виду?

— Я забрал твою энергию, – говорит он. – А ведь я раньше не знал, что способен на такое. Я очень остро и ярко чувствовал ее, когда мы все четверо объединились, так сказать. Адам оказался вне доступа, до него я так и не сумел добраться. Между прочим, как раз это и объясняет тот факт, что я никогда не подозревал его в потенциальном предательстве и считал преданным нашему делу солдатом. Его эмоции оставались для меня скрытыми, заблокированными, что ли. Я был достаточно наивным и решил, что этот человек ведет себя как робот. Я искренне считал, что он просто не способен на проявление чувств и не имеет собственных личных интересов. Он как будто ускользал от меня и моего чутья, и в этом заключалась моя главная ошибка. Я слишком доверился самому себе и даже подумать не мог о том, что моя отработанная система может давать сбой.

Мне так и хочется сказать ему, что получается так, что способности Адама все же не настолько уж и никчемные…

Но я молчу.

— Что же касается Кенджи… – начинает Уорнер, потирая лоб и ухмыляясь каким-то своим мыслям. – Кенджи был… слишком уж умным и хитрым. Гораздо умнее, чем я его считал. Как выяснилось, как раз это и было частью его тактики. Кенджи, – продолжает он, шумно выдыхая, – постарался делать все так, чтобы казаться явной угрозой. Он никогда не осторожничал. Этот тип, – качает головой Уорнер, – вечно ввязывался в какие-то истории. То он шумно и привлекая всеобщее внимание, требовал добавки в столовой, то затевал потасовки с другими солдатами, то нарушал комендантский час. Он всячески старался выделиться, причем не с самой выгодной стороны. В результате я относился к нему как к разгильдяю и пустышке, но не более того. Конечно, я замечал и то, что он явно отличался от всех остальных, но я приписывал это его вспыльчивости и скандальному характеру, считая, что этот парень просто не в состоянии выполнять все правила и требования, которые ему предъявляются. Я махнул на него рукой. Для меня это был солдат-неудачник, который никогда не добьется повышения. Ну, другими словами такой, на кого жалко тратить свое время. – Он качает головой и вскидывает брови. – Это было гениально, – признается Уорнер, явно пораженный умом своего бывшего подчиненного. – Здорово придумано. Единственной его ошибкой было то, – добавляет он после секундного размышления, – что он открыто проявлял свое положительное отношение к Кенту. И эта оплошность чуть не стоила ему жизни.