Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 101 – Тахира Мафи

— Принеси одежду, Мото. – Уинстон подвел часы.

— Я тебе не собачка, Блондин, – огрызается Кенджи. – И не зови меня Мото, сколько раз говорить!

Уинстон сжал переносицу.

— Нет проблем. Я скажу Каслу, что она опоздала по твоей вине.

Кенджи бормочет что-то оскорбительное, выходит и грохает дверью.

Проходит несколько секунд в натянутом молчании.

Я глубоко вздыхаю и решаюсь:

— А что такое Мото?

— Ничего, – пожимает плечами Уинстон. – Это прозвище, у него фамилия Кишимото. Кенджи бесится, когда мы сокращаем. Очень трепетно относится к своей фамилии.

— Тогда зачем вы сокращаете?

— Ее же не выговорить, – фыркает Уинстон.

— Разве это оправдание?

Он хмурится:

— Что?

— Уинстон, вы вышли из себя, когда я назвала вас Блондином. Отчего же Кенджи нельзя возмущаться, когда вы зовете его Мото?

Уинстон бубнит что-то вроде «это не одно и то же».

Я ложусь на постель и опускаю голову на подушку.

— Ну-ну, не будьте лицемером.

В не по росту большой одежде я чувствую себя клоуном. На мне чья-то футболка, чьи-то пижамные штаны и чужие тапочки. Кенджи сказал, что одежду из сумки тоже уничтожили, и чье на мне одеяние, я не знаю. Я буквально теряюсь в избытке ткани.

Пытаюсь завязать лишнее узлами, но Кенджи останавливает меня:

— Ты мне рубашку не порти!

У меня опускаются руки.

— Ты мне свою одежду принес?

— А ты думала, у нас тут платья по углам валяются? – Он посмотрел на меня так, будто мне полагалось быть благодарной за его щедрость.

Ну, все лучше, чем ходить голой.

— А кто этот Касл?

— Он тут главный, – говорит Кенджи. – Лидер всего движения.

— Движения?! – настораживаюсь я.

Уинстон вздыхает. Он очень скрытен. Интересно – почему?

— Если Кенджи вам ничего не сказал, подождите пару минут и услышите все от самого Касла. Терпение, и мы ответим на все ваши вопросы.

— Но что с Адамом? Где Джеймс?

— М-да. – Уинстон проводит рукой по рассыпающимся волосам. – Вы никогда не перестанете об этом спрашивать?

— С ним все в порядке, Джульетта, – вмешивается Кенджи. – Ему просто дольше твоего выздоравливать. Здесь никто не хочет зла ни тебе, ни Адаму, ни Джеймсу. С ними все прекрасно.

Но я не знаю, достаточно ли мне этого «прекрасно».

По проходам и коридорам мы прошли под землей целый город. Каменные стены гладкие или нарочито грубые, оставленные необработанными. В полу через каждые несколько шагов вделаны круглые диски, разливающие искусственный свет. Я вижу компьютеры, разнообразные гаджеты, которые не узнаю, приоткрытые двери в комнаты, заполненные сложной техникой.

— А где вы берете электричество? – Я вглядываюсь в незнакомые машины с мерцающими экранами, слушая несомненный электрический гул компьютеров этого подземного мира.

Кенджи тянет меня за прядь волос. Я оборачиваюсь.

— Воруем, – улыбается он и кивает на узкий коридор. – Сюда.

Люди, молодые и старые, всех национальностей и различной внешности, входят и выходят из комнат, спешат по коридору. Одни смотрят на нас, другие слишком заняты, чтобы замечать нас. Некоторые одеты так же, как те четверо, что выбежали вчера к нашей машине. Странная форма, словно бы необязательная.

— Здесь что, все так одеваются? – шепотом спрашиваю я.

Кенджи поскреб затылок.

— Не все. И не всегда.

— А ты?

— Сегодня нет.

Не обращая внимания на его уклончивость, спрашиваю прямо: