Книга Злодейка не хочет развода!, страница 9 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Я поднес чашку к губам, делая вид, что пью чай, а сам краем глаза следил за ней. Юэль ела медленно, аккуратно, но время от времени поглядывала на меня. И каждый раз, когда наши взгляды встречались, она не отводила глаза. Не опускала их в тарелку. Не смотрела мимо. А просто… смотрела. Прямо. Тепло. Так, будто видела во мне не калеку, не мужа-обузу, не идиота, который сжег себя ради королевства, а… человека.

Потом случилось то, что окончательно добило меня.

Я потянулся за маслом, но моя проклятая правая рука, которая еще не до конца отошла после ночных судорог, дрогнула. Пальцы соскользнули с ручки масленки, и та опрокинулась, с грохотом упав на стол.

Я замер, внутренне сжался, готовясь к привычному:

«Ну что за неуклюжий урод!»

«Ты даже масло не можешь взять нормально, калека!»

«Как же я устала от твоей беспомощности!»

Но вместо этого она просто взяла масленку, поставила ее обратно, отрезала кусочек масла сама и положила его на булочку.

Я смотрел на ее тонкие изящные пальцы и не мог поверить в то, что вижу.

Это было не игрой. Это было слишком натурально. Слишком правильно. Слишком похоже на то, как должна была бы вести себя жена с мужем, которого она… нет, не любила. Уважала. Ценила. Видела в нем человека.

— Юэль, — позвал я, не выдержав.

Она подняла на меня глаза.

— Что происходит?

— Я кормлю своего мужа, — ответила она спокойно. — Разве это преступление?

— Ты никогда не хотела ничего такого раньше.

— Раньше было раньше. Открой рот.

Я так ошалел, что невольно выполнил указ. И, уже пережевывая коричную булку с маслом, вскинул глаза на сидевшего чуть в стороне Корвина. Что происходит?! Юэль?! Кормит меня?! С рук?!

Юэль

— Юэль, довольно. — Его голос обрел ту самую ректорскую жесткость, но в нем слышалась предательская хрипотца. — Если это какой-то новый вид психологической пытки, то поздравляю, ты превзошла саму себя. Что дальше? Ты начнешь вытирать мне подбородок кружевным платком?

— Если надо будет — вытру, — отрезала я, вставая из-за стола. — Но сейчас план другой. Мы двигаемся в спальню.

Корвин за моей спиной издал звук, похожий на сдавленный икотой кашель. Милад же побледнел, вцепившись в подлокотники кресла так, что костяшки побелели.

— Я никуда не пойду, — отрезал он. — У меня через час совет деканов, а потом...

— А потом ты свалишься в обморок прямо на глазах у всей академии. — Я обошла стол и, игнорируя его протестующий жест, положила ладони на ручки его магического кресла. — Корвин, помогите мне. Мы везем его обратно.

— Ваша светлость, я... я не уверен, что это уместно, — пролепетал помощник, переводя взгляд с разъяренного герцога на меня.

— Уместно — это когда муж не корчится от боли, потому что его «заботливая» жена наконец-то включила мозг. — Я толкнула кресло.

Оно поддалось на удивление легко — магия гравитации работала безупречно, в отличие от нервной системы его владельца. Милад попытался заблокировать колеса, но я наклонилась к самому его уху, почти касаясь кожи губами.

— Либо ты едешь добровольно, либо я сейчас устрою сцену перед слугами, которую они будут пересказывать еще три поколения. Выбирай, дорогой.

Он замолчал. В этой тишине я буквально слышала, как скрипят его зубы.

— Корвин, оставь нас, — бросил он, когда мы пересекли порог его спальни. Бедный помощник исчез быстрее, чем магический туман.