Книга Злодейка не хочет развода!, страница 8 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Я думал, что готов. Но я не был готов к тому, что будет дальше!

Когда Корвин вкатил мое кресло в столовую, я первым делом бросил взгляд на дальний конец длинного дубового стола — туда, где Юэль обычно сидела. Настолько далеко, насколько позволяли правила приличия.

Но не сегодня. Я моргнул и подавил невольное желание протереть глаза. Эта… ненормальная женщина перетащила свой тяжелый стул через всю столовую и поставила рядом с тем местом, где всегда сидел я!

На ней было темно-зеленое платье без единого украшения. Без кружев, без бантов, без кринолина, которые она нацепляла специально, чтобы загромождать проход и затруднять мне маневры креслом. Волосы убраны в простой узел на затылке — не распущены локонами, которые вечно лезли мне в лицо, когда я пытался подъехать к своему месту. И никакой косметики. Ничего, что могло бы скрыть лицо или сделать его кукольно-безупречным.

Она была… красивой. Не броско, не крикливо. А какой-то тихой, спокойной красотой, от которой у меня перехватило дыхание. Совсем как когда-то…

— Доброе утро еще раз, Милад. — Она улыбнулась мне — открыто, без тени той привычной кривой усмешки — и кивнула на стул рядом с собой. — Я подумала, что сегодня мы можем позавтракать вместе. Если ты не против.

Я не мог выдавить ни слова. Смотрел на нее, пытаясь понять: где подвох, где кинжал, где удар, который последует за этой улыбкой?

— Садись, пожалуйста. — Она мягко похлопала ладонью по скатерти рядом со своей тарелкой. — Я велела накрыть на двоих.

Корвин, который замер у меня за спиной, сделал едва заметный знак слугам. Мое кресло привычно заскользило к столу. Я не сопротивлялся. Потому что, черт возьми, мне нужно было понять, что происходит.

Как только кресло встало на место, она не отодвинулась от меня, а подвинула свой стул еще ближе, так, что ее колено почти касалось моего здорового бедра.

— Ты вообще спал сегодня? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

Не в шрамы. Не в коляску. В глаза. И смотрела так пристально, будто пыталась прочитать что-то на самом дне.

— Не очень, — ответил я честно. Потому что врать в этой ситуации не имело никакого смысла. Черт, эта женщина лежала на соседней подушке, чего она могла не заметить?

Жена кивнула, будто ожидала этого, и потянулась к чайнику.

— Тогда давай сначала чай. С мятой, как ты любишь.

Я не говорил ей, что люблю чай с мятой. Я вообще никому этого не говорил. Корвин знал, потому что двенадцать лет видел мой заказ. Но Юэль… Юэль никогда не интересовалась.

Она налила чай в мою чашку. Сама. И поставила передо мной. А потом, пока я смотрел на нее во все глаза, взяла мою тарелку и начала накладывать еду.

— Булочки с корицей, — сказала она, кладя на тарелку самую румяную. — Я помню, их пекли на завтрак в первую неделю после свадьбы. Ты тогда сказал, что они напоминают тебе о доме. Я почему-то запомнила.

Она помнила. Через три года ненависти, через тонны оскорблений, через бесконечные «калека» и «урод» — она помнила, что я люблю булочки с корицей.

— Спасибо, — выдавил я, потому что что-то сказать было нужно.

— Не за что. — Она улыбнулась снова и положила на мою тарелку еще и кусочек масла. — Ты должен хорошо питаться. Тебе нужно восстанавливаться.

Восстанавливаться. Она сказала «восстанавливаться». Не «жиреть», как говорила обычно. Не «жрать поменьше, чтобы не свисать из кресла». «Восстанавливаться».