Книга Под прицелом бывшего, страница 44 – Виола Волконская

Классическая ложь во спасение. Мама бы не поняла, почему её дочь, будущий врач, сидит в квартире бывшего любовника-пограничника и чувствует себя так, будто её снова предали.

Лёша предупредил, что задержится на службе. «Завал», — сказал он одно слово, и в нём было столько усталости, что мне стало даже жаль его. Против воли. Я тут же запретила себе это чувство.

Когда щелкнул замок входной двери, я вздрогнула. Он вернулся. Тяжёлые шаги, звук снимаемой обуви, глухой вздох. Я стояла в коридоре, пытаясь придать лицу выражение спокойного безразличия.

— Привет, — хрипло сказала я.

Он кивнул, даже не посмотрев на меня. Плечи опущены, под глазами залегли тени. Выглядел старше своих лет.

— Привет. Извини, задержался. Начальство решило перестраховаться. Завтра обещали подписать.

— Ничего, — ответила я, и голос предательски дрогнул. — Я понимаю.

Он прошёл мимо, пахнущий табаком и сыростью. И в этот момент, пока он снимал куртку, моя рука сама потянулась к тумбочке в прихожей. Та самая, где я утром нашла её. Нашу фотографию.

Школьную. Мы там ещё не умели притворяться. Я смеялась, запрокинув голову, а он смотрел на меня так... Так, как сейчас никто не смотрит. Как будто я центр вселенной.

Почему он хранит её? Вопрос сверлил мозг весь день. Спрятал ли он её специально, чтобы я не нашла? Или она просто лежала там, забытая, как старый чек из супермаркета? Если забыта, значит, ему всё равно. Если спрятана... Нет, не надо думать. Это опасно.

Я открыла ящик. Фотография была на месте. Лежала ровно, аккуратно, поверх каких-то квитанций. Не брошена, не смята. Уложена.

Сердце пропустило удар. Уложена. Это слово значило слишком много. Это значило, что память о нас для него не мусор, а артефакт. Что-то ценное, что нужно беречь от пыли и времени.

— Люсь?

Голос Лёши прозвучал прямо за спиной. Тихо. Устало.

Я вздрогнула, захлопнула ящик чуть резче, чем планировала. Обернулась. Он стоял в дверном проёме кухни, опираясь плечом о косяк. Смотрел на меня. Не на закрытый ящик. На меня. В его взгляде не было вопроса. Только понимание. И та самая, чёрт возьми, доброта, которая делала его таким невыносимым.

— Ты... искала что-то? — спросил он. Не обвиняюще. Просто констатируя факт.

Я замерла. Соврать? Сказать «нет»? Но он знал. Он всегда знал, когда я вру. Даже сейчас, спустя пять лет и тысячу километров.

— Нашла, — честно призналась я. Голос был тихим, почти шёпотом. — Фотографию. Ту. Школьную.

Он не удивился. Не смутился. Просто медленно кивнул, словно подтверждая что-то важное для себя самого.

— Да. Она там.

— Почему? — вырвалось у меня. Слишком резко. Слишком больно. — Зачем ты её хранишь? Если тебе было всё равно... если ты отказался... зачем?

Он отошёл от косяка. Подошёл ближе. Не вплотную. Оставил расстояние. Всегда оставлял расстояние. Никогда не давил на меня. Даже спустя годы.

— Отказаться от тебя было самой большой ошибкой в моей жизни, — сказал он тихо, глядя мне прямо в глаза. -

Эта фотография напоминает мне, что нельзя опускать руки и отказываться от мечты.

Тишина повисла тяжёлая, густая. Я смотрела на него и видела не того гордого мальчика, который легко отпустил мою руку. Я видела мужчину, который носит свою ошибку в тумбочке, как талисман. Который хранит наше счастье, даже если сам его разрушил.