Книга Картина смерти, страница 129 – Татьяна Ван

Несколько слезинок упали на руку Арсения. Он их не смахнул, а лишь придвинулся ближе и крепко ее обнял, пытаясь поддержать. Когда Женя оказалась в его объятиях и ее нос уткнулся в плечо Арсения, она тихо прошептала:

— Кира намеренно сломала мою жизнь.

Женя прикрыла глаза и только тогда поняла, как вкусно пахнет ее друг: лавандой, растворителем для красок и кофе с корицей.

— Спасибо, – сказала Женя, отстраняясь через пару минут. – Прости, что разрыдалась, как ребенок. Обычно я не позволяю себе такого. Не понимаю, что со мной произошло. Я правда не хотела плакать. Так глупо вышло…

Женя наигранно хихикнула, вытирая тыльной стороной ладони лицо.

— Со мной ты можешь не притворяться, – серьезно сказал Арсений, глядя на нее. А после небольшой паузы добавил: – Мы же друзья. И всегда ими были. Разве ты забыла? Буквально каждая моя детская вещь в твоих слезах.

Женя вдруг захохотала. Но уже не наигранно, а искренне.

— Ты помнишь! – закончив смеяться, сказала она.

— В детстве ты плакала очень часто. Особенно когда у тебя не выходил какой-то эскиз. В такие моменты я дико паниковал и не знал, что делать.

— Поэтому просто обнимал, и я успокаивалась.

— Да.

Женя прикусила нижнюю губу, не решаясь, говорить ли ей о своих чувствах дальше. Арсений тем временем отвлекся на телефон – с легкой улыбкой отвечал кому-то на сообщение. Женя искоса заглянула в смартфон, но ничего не поняла. Друг писал на французском.

Когда Арсений вернулся в реальность, она все-таки решилась на откровение:

— Арс, я запуталась.

— В чем?

— В своих чувствах. Мозг твердит, что из-за всего этого я должна возненавидеть сестру; что обязана стереть ее из своей памяти и продолжить жить так, будто ее никогда не было… Кажется, теперь моя прямая обязанность – презирать ее… Но…

— Но сердце противится?

— Д-д-да… Такая слепая ненависть не по мне. Я не хочу испытывать ее, она мне физически неприятна. Я не хочу быть такой же, как Кира! Как только думаю о ней с ненавистью, сразу становлюсь на нее похожа. Раньше я мечтала об этом – быть, как она, классной художницей и красавицей. Я даже копировала ее стиль в одежде, прическу. Она ведь всегда была девочкой-девочкой, носила платья и юбки. – Женя улыбнулась и смахнула очередную слезинку. Так или иначе, ее грели те воспоминания, хотя сейчас она и не знала, что с ними делать дальше. – Я всегда больше любила спортивный стиль. Но покупала такую же одежду, как у нее. Сейчас я уже не хочу быть на нее похожа… Еще и мозг твердит: «Не прощай! Возненавидь! Она предала тебя, испортила тебе жизнь, а ты снова готовишься бегать за ней, как собачка! У тебя никакого чувства собственного достоинства! Ты тряпка!» И поэтому я в растерянности. Во мне сейчас такая борьба, ты не представляешь. Будто война развязалась между мозгом и душой, а я не знаю, кто из них мой союзник. Не могу принять одну сторону, хоть ты тресни. И это выматывает. Выводит меня из себя.

— Ты же понимаешь, что ненавидеть кого-то бессмысленно? Ему от этого ни холодно ни жарко. Абсолютно все равно!

— Конечно, знаю, – с легким раздражением ответила Женя. Она ожидала услышать не это.

— Понимаю, говорю банальные вещи.

— Еще скажи про комок грязи. Да, я знаю, что мои руки будут запачканы, но еще не факт, что мое «послание» долетит до адресата.