Книга Картина смерти, страница 131 – Татьяна Ван

— Господи. – Арсений закрыл ладонью рот и застыл с широко раскрытыми глазами. – Я понял!

— Что ты понял?

— Всё, – ответил Арсений, вставая с подоконника.

Он принялся нервно ходить по холлу, сдавливая пальцами виски. Если бы он был персонажем мультика, над его головой обязательно бы появилась слабо моргающая лампочка – явный признак того, что человек до чего-то начал доходить, но очень медленно.

— Вчерашний я, возможно, согласился бы с тобой и назвал бы кровоточащую картину безумием… но не сейчас, – ответил Арсений. Он прекратил монотонное хождение туда-сюда и с тревогой посмотрел на Женю. – У меня тоже есть любопытная информация про эту картину. Мой сосед по квартире – Федя – увлекается Египтом. Теперь я понял смысл его слов… все это время я продолжал копать яму, хотя уже вытащил клад на поверхность.

— Чего? Ты о чем вообще?

— В картине заточена душа! – выпалил Арсений и вновь сел на подоконник. Его колотило от возбуждения.

— Арс, ты в своем уме?

— И это спрашивает та, что минуту назад говорила, что видела, как холст истекает кровью. – Арсений приподнял бровь.

— Я не говорила, что он истекает.

— Не суть. Сейчас я тебе все объясню.

Арсений пересказал Жене разговор с Федей от начала и до конца. Про то, что глаза – это зеркало души, а знак анх говорит о бессмертии. А еще о том, что душа не имеет пола, поэтому человек на картине одновременно и мужчина, и женщина.

— Возможно, именно душа Скарабея, то есть Калверта, находится в этой картине, – довольный своей проницательностью, щелкнул пальцами Арсений. – Сейчас я хочу копнуть глубже. История жизни Калверта оказалась еще более таинственной и непонятной, чем мне казалось раньше. Помнишь, ты рассказала про «Кораблекрушение»? Это точно его работа, подпись не подделывали. Я показал ее Роберту и еще нескольким реставраторам. Конечно, в идеале надо бы посмотреть на ту и другую в реальности, а не через ноутбук. Но уже сейчас прослеживается схожесть техники.

— Может, это просто кто-то вдохновился его стилем.

— Сильно сомневаюсь. – Арсений радовался маленьким открытиям, как ребенок. – В общем, сейчас нам надо изучить биографию Калверта от и до. Только так мы поймем его работу. И у меня к тебе просьба, Женёк: можно взглянуть на «Дьявольские глаза»? Я очень хочу увидеть эту картину вживую, меня уже тошнит от пикселей в интернете.

— Можно. Но только когда дома не будет Киры.

— Договорились.

Арсений улыбнулся и кивнул на цитату Поля Дюран-Рюэля.

— Никогда не сомневался в его словах.

Когда Женя вернулась в квартиру Полины, в ней никого не оказалось. Неуютная и липкая тишина тут же камнем осела в душе.

В прихожей в целлофановом пакете лежали осколки от зеркала – напоминание об утреннем инциденте. Как кадры из кинофильма, Женя увидела заплаканное лицо Киры и «раненую» картину.

Сняв кроссовки, кинула на пол рюкзак и осторожно прошла в комнату сестры.

В помещении пахло легкими цитрусовыми духами. Солнце из открытого окна проникало в каждую щель. Казалось бы, нет ничего уютнее и прекрасней этой комнаты. Но Женю снедала тревога. Она взглянула на картину – холст снова был прикрыт черной тканью. Когда Женя приблизилась к мольберту, она заметила на полу канцелярский нож. Он лежал рядом с холстом, будто кто-то уронил его, глядя на картину.