Книга Картина смерти, страница 118 – Татьяна Ван

Федя Тарасов, щуплый двадцатилетний юноша, к уборке относился так же небрежно, как и к собственной жизни. За свое недолгое студенчество он успел сменить направление трижды: сперва поступил на исторический факультет, потом перевелся на факультет искусств, но вскоре понял, что это не его, и с нового учебного года решил попробовать себя в драматургии – на этот раз заочно. Федя любил театры и считал, что его призвание – анализировать людей и показывать их пороки на сцене. Иногда казалось, что он никогда не остановится в коллекционировании специальностей и всегда будет готов разочароваться в одной из них.

Арсений с ним познакомился много лет назад на просторах интернета. Оба оказались втянуты в дискуссию на тему кино. Там-то и выяснили, что их вкусы во многом схожи. Да и вообще – они легко нашли общий язык. Как только Федя узнал о возвращении Арсения в Россию, сразу предложил снимать квартиру, в которой жил, напополам. Того это устроило – меньше мороки с жильем, плюс под боком интересный собеседник.

«Только свинячит без конца», – думая о перепутьях судьбы, вздохнул Арс.

И, не надеясь дождаться хоть какой-нибудь реакции от приятеля, одной рукой собрал со стола весь мусор и выбросил в мусорное ведро, а следом налил воду в чайник.

— Где спички…

Не сразу найдя, чем зажечь плиту, Арсений пару раз тихо выругался. Сам он никогда не был чистюлей и педантом, но после совместной жизни с Федей его привычки заметно изменились – он ненавидел беспорядок и постоянно раздражался, когда не мог найти вещь на привычном месте.

Только когда Арсений освободил подоконник, его поиски увенчались успехом. Как он и предполагал, коробок спичек лежал под грудой мусора.

Арсений поставил чайник и пошел в комнату, чтобы переодеться. Сидеть на кухне в одежде, в которой он встречался с богатейшими коллекционерами, казалось безумием.

— О, ты пришел! – послышался голос из-под одеяла, когда Арсений включил общий свет и подошел к шкафу. Несмотря на две комнаты, место для гардероба было только одно.

— Почему ты снова не убрал за собой? На кухню зайти невозможно, – не поворачиваясь к соседу, спокойно сказал Арсений.

— Я устал. Представляешь? Пришел с работы и устал.

Федя уже больше месяца работал администратором в отеле. Он считал, что эта деятельность приближает его к обычным людям, о которых он хочет писать. До этого Тарасов полгода подрабатывал бариста, а еще ранее – уличным экскурсоводом, рассказывал об истории питерских зданий и людях, что дали им жизнь. Он относился к каждой постройке как к живому человеку, про себя называя дату закладки первого кирпича днем зачатия, а дату ввода в эксплуатацию – днем рождения.

— Впрочем, как и всегда.

Арсений снял с себя черные брюки и белую рубашку с короткими рукавами, кое-где мокрую от дождя. Переодевшись в домашние бриджи и футболку темно-бордового цвета, он стал похож не на художника и арт-дилера, а на молодого Паоло Мальдини, итальянского футболиста.

— Чего ты вечно как мамочка, – зевая, сказал Федя. – Мы мужчины. У нас в крови охотиться, а не убираться.

— Скажи это своей девушке, и она явно станет твоей бывшей. Хотя о чем это я? У тебя нет девушки. Интересно почему? Наверное, все дело в твоем представлении о жизни, – ухмыльнулся Арсений, закрывая шкаф с одеждой. – У нас тут не первобытное общество, да и ты не свинья, чтобы свинарник вокруг себя строить.