Книга Тайна Скарабея, страница 58 – Татьяна Ван

— Да, – наконец ответила Тара. – Без сомнений.

— Вы уверены? – Арсений вновь чуть подался вперед.

— Я пытаюсь найти хотя бы одно опровержение, но не могу. Если эту картину писали этой кисточкой, то в нее могли поместить Двойника человека, которого рисовали.

— То есть, если художник создавал автопортрет, он мог… вложить туда свои Ба и Ка? – осторожно уточнила Женя.

— Вполне вероятно.

— То есть эта картина живая?– Арсений сглотнул.

— Относительно живая. – Тара снова нахмурилась. – Это ведь не человек. Картина не может говорить, ходить. Но она может чувствовать. Влиять на настроение людей. Подчинять их себе.

— Подчинять? – сипло спросила Женя и обняла себя за плечи.

— Да. Она может источать запахи и одурманивать ими.

— Но почему вы говорите, что на картине изображен человек, а не люди?– Женя вновь посмотрела на изображение. – Тут одна половина лица женская, а другая – мужская. Скорее всего, тут два человека, а не один.

Тара пожала плечами:

— Возможно. Я просто сказала первое, что пришло в голову. Как-то интуитивно почувствовала, что на картине изображен один человек, а не два. Можно еще раз взглянуть?

Женя протянула ей телефон.

— Сложно сказать. Думаю, только создатель картины сможет дать точный ответ. – Тара еще несколько секунд всматривалась в изображение, а потом вернула Жене телефон. – Все же я вижу одного человека: слишком уж одна половина лица похожа на вторую.

3

Когда Женя и Арсений вышли из дома Тары, на город уже опустились сумерки, а часы показывали начало одиннадцатого.

— У тебя есть какая-нибудь таблетка? – простонал Арсений, хватаясь за виски. – Такое ощущение, что кто-то дробовиком прошелся по моему мозгу.

Женя прыснула.

— Пошли в аптеку. У меня тоже голова раскалывается.

Купив в ближайшем круглосуточном киоске таблетки и воду, они направились в сторону метро. Женя время от времени пинала попадающиеся камушки, но ничего не говорила. Арсений тоже молчал.

Разговор с Тарой еще сильнее пошатнул привычный, рациональный мир. Казалось, все, во что верила Женя до своих девятнадцати лет, – ложь. А правда – та правда, которая питает жизнь, – всегда была в вымысле. Или, точнее, называлась им.

— Я что-то не хочу домой, – сказала Женя, когда они спустились в метро. – Поехали в центр? Посидим, поговорим.

— М-м-м, – протянул Арсений. – Ты уверена, что у тебя еще есть силы на разговоры? Я, например, еле двигаю языком от усталости. Сегодня днем все валилось из рук из-за…

— Я понимаю. Но нам лучше немного развеяться. Мы очень долго просидели в четырех стенах, а сейчас такая хороша погода.

Женя, как могла, состроила умильную мордашку и скромно улыбнулась, взглянув на друга. Подул ветер, вскоре показались огни, и через несколько секунд перед Женей и Арсением открылись двери вагона.

— Ладно, поехали до «Сенной», – согласился Арсений.

Пока ехали, молчали. Жене не хотелось говорить, а у Арсения, видимо, совсем разболелась голова, потому что он откинулся на спинку и прикрыл глаза. В центре было полно людей. Они сновали туда-сюда, смеялись, громко разговаривали, куда-то торопились. Одним словом – жили.

— Не хочешь перекусить? – спросила Женя. Это было первое, что она произнесла после своего предложения «прогуляться».

— Давай, я знаю одно хорошее место.

Они направились от Сенной в сторону Невского проспекта, но завернули сразу же на первом перекрестке.