Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 24 – Нинель Мягкова

Зато после обеда он перехватил меня прежде, чем я успела скрыться в комнате, и, понизив голос, заявил:

— Я вызвал господина Мелецкого, он скоро прибудет. Советую объяснить хотя бы ему суть вашего плана. Мы не сможем вас защитить, если не понимаем, что происходит, а я, признаться, уже вконец запутался.

— Разумеется, я вам все подробно расскажу, — вздохнула я.

Порыв необоснованного гнева утих, и меня слегка мучила совесть за то, что сорвалась на ни в чем — на этот раз! — не повинном соратнике. Самую малость, не слишком сильно.

Учитывая все пережитое, я еще неплохо держусь.

Господин Мелецкий и впрямь явился довольно скоро. От пирожков со сливовым повидлом и свежего циньского чая не отказался, устроился в отцовском кабинете привычно, почти по-хозяйски. Стулья я сдвинула так, чтобы мы все трое сидели за столом, потому что документов придется перебирать и составлять немало. Да и совещаться удобнее, когда все примерно в одном положении, без отчетливого «начальства».

— Говорят, вы побывали у Воронцовских, — не стал ходить вокруг да около поверенный. — Они признали причастность к поджогу?

— Помилуйте, старый аристократический род. Как они могут оказаться замешаны в чем-то настолько темном и мерзком? — хмыкнула я. — Но пообещали, что мои проблемы будут в скором времени решены.

— И чем это отличается от признания? — проворчал господин Сташевский.

Я в его сторону даже головы не повернула.

— В связи с этим у меня будет к вам небольшая просьба. Я набросала примерный договор о совместном владении, расписала доли и обязанности, но сами понимаете, скорее всего, учла далеко не все нюансы. Не могли бы вы взглянуть и привести документ в достойный вид?

— Ну что ж, давайте посмотрим, — господин Мелецкий с готовностью подтянул ближе листочки с моими записями и нацепил на кончик носа очки.

Чем дольше он читал, тем задумчивее становилось его лицо, и тем явственнее ерзал от нетерпения господин Сташевский. Ему-то я в общих чертах объяснила, чем мы дальше будем заниматься, идею он одобрил и теперь желал знать, какие подводные камни нам могут встретиться.

— Интересно. Весьма занятно, — пробормотал поверенный, перечитывая набросок договора раз в третий.

— Что-то не так? — не выдержал наконец Сташевский.

— Задумка мне нравится. Пахнет новизной и крупной прибылью, — господин Мелецкий отложил в сторону очки, аккуратно сложил листки и переплел пальцы, готовясь к долгому разговору. — Но сам договор совершенно сырой. Вижу указание долей, но нет ни одной поправки на случай изменения условий.

— А зачем нам менять условия? — удивилась я.

— Ну к примеру, если вы выйдете замуж. Барышням, знаете ли, свойственно совершать необдуманные поступки в порыве чувств, — усмехнулся господин Мелецкий. — Вдруг вы не озаботитесь брачным соглашением? Тогда будущий супруг сможет претендовать на ваше имущество.

— Во-первых, я замуж не собираюсь, — оборвала его фантазии на середине. — А во-вторых, если я все же вдруг сойду с ума, на такой случай у моего поверенного уже лежит заготовка соглашения. И без подписания оного ни один мужчина не пройдет дальше сеней.

— Поразительная предусмотрительность, — буркнул господин Сташевский.

Не понять, возмущенно или одобрительно.

— На ту заготовку я бы тоже потом взглянул, с вашего позволения, — кивнул господин Мелецкий, немного успокоенный. Видимо, редко имеет дело с вменяемыми взрослыми дамами, выглядящими как взбалмошная барышня. — Но это не отменяет иных загвоздок. Дело вы замышляете долгосрочное, а старший господин Воронцовский в солидном возрасте. Что предпримете, если он через год-другой, скажем, впадет в маразм? Или же преставится, избави боги?