Книга Неос, страница 37 – Ян Бадевский

Пересадочная станция была человеческой, но там имелся каххаунский сектор. Эту область станции целиком заполняла вода. Стыковочные узлы отсутствовали, вместо них были внедрены фрагменты живой оболочки со сфинктерами для биокораблей.

Люди и представители гуманоидных рас, выросшие в кислородной атмосфере, предпочитали останавливаться в главном станционном секторе, пересаживаться на орбитальные шаттлы и лететь на обратную сторону Дженглера-6 — туда, где разросся крохотный купольный анклав, вросший в ледяную корку подобно юпитерианской Арктиде. Контролировался анклав земными спецслужбами, в частности — Корпусом внешней разведки. Там же располагалась дипмиссия с единственным модифицированным послом, который нес службу вахтовым методом. Нина понимала, что ей не избежать сканирования, беседы с агентом безопасности и других неприятных процедур, которые могут поставить под угрозу ее проект. Поэтому девушка направилась в водный сектор.

Наноботы способны радикально перекраивать человеческое тело, если потребуется. Активируются скрытые резервы импланта, взломанная программа разворачивает приложения, которые официально запрещены в Солнечной системе. Требуется уйма энергии и строительного материала, так что Нина закупилась в ближайшем дьюти-фри белковыми и протеиновыми коктейлями. Села в капсулу вакуумной трубы, умчалась к границам человеческих владений и поселилась в одном из отелей внешнего обода. Помимо слабенькой гравитации, в четверть земного стандарта, здесь было и другое преимущество — переходные камеры, позволяющие заполнять часть номера водой и перемещаться на сторону каххаунов. Из отеля открывался прямой путь, ведущий к сфинктерам и биокораблям.

Модификация заняла чуть более ста килосекунд.

Трое стандартных земных суток.

Нина превратила себя в амфибию, приспособленную к жизни в недрах ледяного спутника. Выработала устойчивость к жесткой радиации и холоду, уплотнила кожу, нарастила чешую, переделала внутренние органы, добавила жабры и плавательный пузырь. Оснастила глаза прозрачной пленочной защитой. Изменила метаболизм.

За всё нужно платить.

Цена трансформации столь высокого уровня — боль. Тело превращается в сплошную ноющую рану, каждые два-три часа поднимается температура, в моче обнаруживается то кровь, то непонятная слизь...

Ешь белки.

Глотай витаминизированные коктейли, вкатывай по вене НПВС и прегабалин.

Спи.

Большая часть изменений происходила в те часы, когда Нина пребывала в отключке. Чтобы не просыпаться подольше, приходилось лезть в релаксационную камеру, собранную по ее заказу гостиничным компьютером. Нина активировала режим полной звукоизоляции, после чего внутрь под давлением закачивался 55-процентный кислород. Нина закрывала глаза и медленно погружалась в оцифрованную бездну своих воспоминаний. Выбирала лишь самые приятные. Из детства, откуда же еще. Папа с мамой еще не успели покинуть Солнечную систему, а тлетворное влияние неоса не пронизывало все сферы человеческой жизни. Решение, принятое Ингваром, запустило неумолимый механизм, шестеренки которого крутились за гранью видимого пространства.

Люди жили по инерции, выполняя каждодневные рутинные действия, а тварь из газового гиганта уже отдавала приказы.

Отец некоторое время продолжал работать в Департаменте, мать перебралась со своим «Зевсом» к Сатурну, подальше от неусыпного и чужеродного ока. Потом Ингвар ушел в отставку и устроился вторым пилотом на «Зевс». Так это выглядело для всех — человек устал, не хочет нести груз ответственности.