Книга Тень на краю империи, страница 126 – Ян Бадевский

Разгоняюсь и бегу в сторону окна.

Краем глаза подмечаю телепортирующуюся фигуру в графите.

Пофиг.

Ныряю в окно, оказываюсь на безупречном газоне и продолжаю бежать, ориентируясь на чугунный забор. Возвращаю частичную материальность — исключительно для подошв туфель. Перемахиваю через ограду палисадника, врезаюсь в пурпурного прыгуна с саксом, прохожу через чего на полной проницаемости и вновь приземляюсь на уплотнившиеся подошвы.

По-прежнему никто не стреляет.

Графитовая тень справа.

Ускоряюсь, вихрем прорезаю внешнюю ограду и продолжаю наращивать темп. Графитовый материализуется прямо по курсу, делает подсечку, но встречает пустоту.

Быстрее!

Иеронима не видно. Значит, он не умеет телепортироваться.

Автобусная остановка — вот мой ориентир.

Из-за тумбы с объявлениями выступает пурпурный, его глаза светятся ледяной яростью. В меня летит что-то острое, светящееся. Прыгаю в сторону — так, на всякий случай. Момент очень тонкий. Драться с инквизиторами нельзя, это не вписывается в сценарий того, что я собираюсь провернуть.

Два шага от остановки влево.

И провал.

Я в буквальном смысле рухнул под землю — в точке, которую вычислил заранее. Краткий миг тьмы, обрывки коммуникаций, закругляющийся тоннель и змеи электрических кабелей…

Приземляюсь на шпалы.

Как и следовало ожидать, я на перегоне метро.

А вот чего ждать не следовало, так это несущегося на меня поезда. Грохот, вой, содрогающаяся земля, слепящий свет фар…

Только не касаться контактного рельса.

Иначе замкнёт.

Становлюсь проницаемым, и грохочущая сочленениями металлическая гусеница мчится сквозь меня. Вой, чудовищный шум, мельтешащие световые пятна. Чёрно-белый кошмар, словно угодил в реальность Джармуша. Ветра я не чувствую из-за бесплотности.

Гул, перестук.

Тьма и свет.

Не прошло и минуты, а я уже остался за кормой этого полуночного кошмара. Вернул себе материальность и с облегчением выдохнул.

Грохот удаляющегося состава постепенно стихал.

Я остался один в чёрном тоннеле, без освещения. Прыгуны-инквизиторы не появлялись.

Жду, пока глаза адаптируются. Присматриваюсь к левой стене. Связываться с домоморфом по телепатическому каналу опасно — спецы из консистории могут перехватить.

Произношу вслух:

— Бродяга?

Голос, отражаясь от стен, проваливается в изгибающуюся бетонную трубу.

Совсем близко, рукой подать, вспыхивает миниатюрная лампочка. В стене формируется дверь, вниз сбегают деревянные ступеньки примитивного крыльца. Бродяга прокладывает лестницу таким образом, чтобы накрыть тускло поблёскивающий рельс.

Медлить нельзя.

Поднимаюсь на крыльцо, берусь за ручку и засекаю справа движение. Чёрный силуэт выбрасывает руку. Пригнувшись, ныряю в проём. Доносится еле слышный хлопок — каратель больше не стесняется в выборе методов. Уже и глушитель, сволочь, навернул.

Дверь захлопывается.

— Домой, — приказываю я.

Мы перемещаемся.

События разворачиваются по худшему сценарию, но их ещё можно прогнозировать. Дверь привела меня в кабинет, и нужные вещи лежат в сейфе.

Достаю коммуникатор и обращаюсь к Администратору:

Второй вариант.

Жди соединения, человек.

Не проходит и минуты, а в моей голове уже звучит голос отца Симеона:

Что, как мы и подозревали?

Я сжато описываю всё, что случилось за последние минуты.

Выслушав мой рассказ, Симеон произнёс: