Книга Синдикаты на краю империи, страница 29 – Ян Бадевский

Окрылённый успехом, я забрался в капсулу канатки и поехал домой.

И там меня поджидала новость номер два.

Джан вычислила антиквара, продавшего Компас.

Йегуда Фридман был потомственным собирателем реликвий, доставшихся людям от расы Предтеч. Лавку Фридман унаследовал от отца, а тот — от деда. Предки этих ребят торговали артефактами в Хайфе, но потом их страну завоевали арабы и воцарился Халифат. Творилась там полная жесть, и антиквары поспешно эмигрировали в Фазис. Бесполезная информация, которую Джан почерпнула из сновидений лавочника.

А вот дальше случился затык.

Фридман упорно не желал погружаться в «‎правильные» сны и выдавать нам покупателя Компаса. Джан потратила две ночи, но так и не вынесла для себя ничего путного. С каждым днём увеличивалась вероятность обнаружения Фридмана нашими конкурентами. И я принял единственно верное решение — отправиться в гости к лавочнику. Физически.

Дом торговца располагался в той части Старого Города, что примыкала к Озёрному парку с южной стороны. Частные дома в этом районе соседствовали с кубиками новостроек, которые возвели на месте совсем уж ветхих зданий. Магазинов там почти не было, зато на каждом углу торчали открытые террасы кафе.

Я по своему обыкновению отправился на собеседование далеко за полночь. Лицо замотал арафаткой, из оружия взял с собой только нож.

Благодаря сновидениям Фридмана я выучил планировку дома и без труда проник в спальню торговца, расположенную на втором этаже. Торговцу было за шестьдесят, его жена скончалась при родах младшего сына, а дети разъехались по стране. Слуги уже спали, как и хозяин усадьбы. Охранников Йегуда не держал из принципа — экономил.

Я вскарабкался по высокому дереву, росшему у восточных окон, спрыгнул на крышу, аккуратно спустился по скату до мансардного окна и просочился внутрь дома.

Сгруппировавшись, мягко приземлился на доски.

Комнату сотрясал храп.

Когда глаза адаптировались к темноте, я понял, что источник храпа — жирная туша, разлёгшаяся под балдахином на необъятной двуспальной кровати. Луна светила прямо в окно, и я худо-бедно мог рассмотреть обстановку. Точнее — контуры массивной деревянной мебели, явно вырезанной из редких пород древесины. Дорого-богато, с замашками на викторианский стиль. Если, конечно, Виктория жила в этой реальности…

Осторожно приблизившись к постели артефакторного магната, я достал нож. Ни одна половица не скрипнула под ногой — мастерство не пропьёшь.

Зажимаю ноздри храпуну.

Лавочник что-то мычит, затем резко просыпается. Я зажимаю ему пасть рукой и подношу к глазам лезвие. Лунный свет отражается в зеркале клинка.

— Тихо. Закричишь — умрёшь.

Зрачки антиквара затапливает страх.

Новый приступ мычания.

Я слегка щекочу остриём двойной подбородок клиента, и тот затихает. Убираю ладонь — не орёт.

— Сейчас только слушай. Ничего не говори.

Фридман кивнул, едва не напоровшись на остриё.

— На прошлой неделе ты продал артефакт в виде прозрачного диска, по которому плавает точка. Было такое?

— М-м-м… не припоминаю.

— Напрягись.

Для пущей убедительности царапаю ножом ухо антиквара.

— Помню его, — выдохнул Йегуда. — Артефакт.

— Ты догадался, что это?

— Не уверен. Указатель, термометр… да что угодно! Это же Предтечи! Они могли такие вещи измерять, о которых мы и не подозреваем.