Книга Синдикаты на краю империи, страница 26 – Ян Бадевский

— Говорливый, — вперёд выдвинулся главарь банды. — Посмотрим, как без зубов поговоришь.

— И без языка, — хохотнули сзади.

Я шагнул влево.

Сквозь стену.

Привычное уже действие. Что непривычно — это проникать в чужую квартиру без согласия хозяев. Я ведь не взломщик и не грабитель.

Вокруг соткалась кухня.

Большая, явно сросшаяся с балконом и второй комнатой. На плите что-то варилось, жарилось, шкворчало и распространяло умопомрачительные ароматы. Необъятных размеров хозяйка в чёрном платье, напевая себе под нос «‎моя семья, моё богатство», помешивала половником содержимое большой кастрюли. Когда я расстегнул «‎молнию» рюкзака и достал оттуда нож с кастетом, женщина обернулась. Я перехватил рукоять обратным хватом и поднёс указательный палец к губам.

— Ш-ш-ш. Я сейчас уйду.

Женщина открыла рот.

Закрыла рот.

Страх приморозил её к кафельному полу.

Ну, а как бы вы реагировали, обнаружив в своей кухне молодого парнишку с ножом и кастетом? Я, конечно, мог пройти через дверь, тут их многие не запирают… Да только шагов женщина не слышала и никакого движения слева от себя не уловила.

Забросив рюкзак на плечи, я направился к дальней стене кухни. Прошёл через окно, конвектор и часть стены под подоконником. Удивительно, но квартира располагалась почти вровень с мостовой в арке, но когда я обрёл плотность, то чуть не упал в палисадник. А, ясно. В арку ведёт крутой спуск.

Группируюсь.

Слышу голоса бандитов, гулко прокатывающиеся под каменными сводами.

— Где этот урод?

— В стене!

— Ты дебил?

Меняю хват ножа.

Захожу в арку и первым делом вгоняю остриё в затылок одному из быков. Для профилактики тыкаю в поясницу и перемещаюсь к главарю. Тот, заслышав возню за спиной, начинает поворачиваться. Слишком медленно. Бью ножом в бочину, ныряю под руку с кухонным тесаком, и дополняю картину ударами в грудь и живот. Ничего сложного. Мужик ещё стоит, пошатываясь, но он почти труп.

Иду к оставшимся противникам.

— Козёл, — сплёвывает громила с битой.

Ладно, не с битой.

С палицей.

Это не подросток, а здоровенный шкаф лет тридцати. Бритоголовый, со свирепым и очень тупым взглядом. Теперь, когда мои глаза адаптировались к полумраку, я различаю отдельные черты лица. От такого пропустишь удар — и не поднимешься.

Носитель палицы двинулся прямо на меня. Его дружок, худощавый кавказец с ножом, поступил более осмотрительно — попробовал зайти справа.

Я метнулся к громиле.

Тот не рассчитывал на подобную наглость и махнул палицей наугад — снизу вверх. При обычном раскладе такой приём раздробил бы мне челюсть, но действие было слишком предсказуемо. Резко остановившись, я пропустил шипы мимо себя и полоснул дегенерата ножом по запястью.

Громила взревел.

Закрепляя успех, я зарядил здоровяку кастетом в ухо. Голова передоросля дёрнулась, шипы оставили кровавые отметины… но он устоял! Боги, это ж сколько мне ещё надо железа натаскать, чтобы поставить хороший удар?

Громила повёл второй кулак к моей челюсти, а генацвале попытался зайти со спины. Это противоречило моим планам. Пришлось нырнуть под здоровенную лапищу, пнуть упоротого терминатора в колено и на развороте полоснуть ножом по горлу второго шустрика. Братишка попытался уклониться, и лезвие прошло вскользь по подбородку. Двигаю громиле локтем в челюсть, и пока тот оседает, выронив палицу, сокращаю дистанцию с костлявым. Противник, ощерившись, бьёт ножом. Целится мне в живот, скотина. Уклоняюсь, принимаю локоть братишки на сгиб левой руки, а правой бью в шею. Нож с хлюпающим звуком проникает в гортань. Теперь, когда я сзади, спокойно отовариваю костлявого кастетом в висок и делаю шаг в сторону.