Книга Дождись меня в нашем саду, страница 19 – Ульяна Черкасова

— Думаю, не меньше, чем от татей. Мой отец считал…

— Твой отец никогда не бывал на левом берегу.

Мужчины не сводили с неё глаз. А от костра невыносимо соблазнительно тянуло теплом. Велгу начинало трясти от холода, но оставаться было нельзя.

— Спокойной ночи, – бросила она ядовито.

— Хотелось бы, – крикнули ей вслед, – чтобы ночь и вправду прошла спокойно!

Прошмыгнув мимо дружинников, Велга нырнула в поставленный для неё шатёр. Там уже всё было готово для отдыха. Она не стала переодеваться ко сну – в платье было теплее.

Височные кольца звенели и впивались в щёки. Велга положила их рядом с изголовьем.

Поджав ноги, она поднесла к губам сжатые кулаки. От земли шёл холод. Велга подумала, что стоило бы позвать к себе Мишку – лежать в обнимку стало бы теплее, но он, скорее всего, вертелся у костра, выпрашивая у дружинников мясо.

Нужно было заснуть. Заснуть и ни о чём не думать. Но стоило закрыть глаза, как полог отодвинули в сторону.

— Господица, – тихо позвала Полепа. – Не хочешь отужинать?

— Нет. – Велга не отрывала губ от холодных пальцев. – Ложись спать. Мне холодно.

Верно, холопке хотелось вернуться к костру. Снаружи доносились весёлые голоса и запахи горячего ужина. Полепе было бы куда приятнее остаться там, но ослушаться она не посмела.

— Князь сказал, рано утром выезжаем, – передала она, укладываясь.

— Разбудишь, – буркнула Велга.

Она пыталась сжаться в клубок, надеясь согреться. Полепа за спиной долго шуршала чем-то. Велга прижалась к ней спиной, не открывая глаз. Она мечтала поскорее заснуть. Мечтала оказаться подальше от чужих людей.

Ей давно не снился яблоневый сад. Родители и братья не приходили к ней с тех пор, как Кастусь выздоровел. Точно это было всё, чего они желали. Точно они больше не скучали по Велге.

Из непроглядной пустоты сна её вырвал рваный птичий возглас.

Велга подскочила.

— Что это? – Она закрутила головой. – Это грач?

Полепа присела. Было совсем темно. Сколько времени прошло?

— Что? – Холопка зевнула, прикрывая рот ладонью.

— Это грач? Ты же слышала птичий крик?

— Может, и грач, – пожала плечами Полепа. – Или ворона.

— Или грач…

— А это важно… господица?

Взгляд холопки был настолько выразительным, что и слов не требовалось. Велга смущённо помотала головой, поправила платок.

— Нет, неважно.

И всё же она не легла сразу, прислушалась к мужским голосам, шагам, шорохам.

Сны ушли. Осталось только явное, ночное, пугающее.

Сквозь узкий просвет между пологами шатра были заметны тени. Велга долго, напряжённо вглядывалась в них, опасаясь увидеть мужчину с длинными тёмными волосами, смуглой кожей и чёрными насмешливыми глазами…

Но бояться, пожалуй, стоило не столько его…

Это Белый Ворон желал убить Велгу. Это он убил её родителей. И это Белый охотился на Кастуся. Грач пытался только помочь.

И всё же он был Вороном. Наёмником. Слугой Мораны.

Велга осенила себя священным знамением, прошептала короткую молитву. Но спокойнее не стало. И ещё холод. Пронизывающий до костей холод. Велга ужасно замёрзла, пока спала.

— Ложись, господица, – негромко произнесла Полепа. – До рассвета ещё есть время. Подумаешь, птицы…

Медленно, с отвращением натягивая пропитавшееся влагой холодное одеяло, Велга опустилась обратно, покрутилась, пытаясь согреться, снова закрыла глаза.