Книга Дождись меня в нашем саду, страница 21 – Ульяна Черкасова

Височные кольца в ушах звенели. Могли ли они и вправду отпугнуть нечисть?

И насколько всё было страшно на самом деле? Ни Велга, ни её родные никогда не бывали на этом берегу Модры. Отец не торговал с Рдзенией, считал это делом неприбыльным. Слишком часто пропадали товары. Слишком часто гибли люди, их сопровождавшие. Но отец считал, что причиной тому куда чаще становились разбойники, нежели утопцы и лешие.

— Велга, стой!

Гонимая страхом, она, наоборот, побежала быстрее.

— Господица!

Туман в поле был густой, словно молоко. В таком и утонуть можно, не то что затеряться. А он сгущался, словно его подливали черпаком из реки.

Невольно Велга замедлила шаг, прислушалась. Что-то шуршало в роще. Или это просто ветер играл с листвой?

Позади послышались шаги. И Велга отчего-то подумала, что это Хотьжер. Тьма играла с ней.

— Велга.

Голос тот не принадлежал Хотьжеру.

Он был хриплый, насмешливый, точно вот-вот готовый затянуть тоскливую, щемящую сердце песню.

Оцепенев, она почувствовала, как вдоль позвоночника пробежал холодок.

— Велга, – повторил Грач прямо за её плечом, – помоги…

Нужно было обернуться. Или бежать.

Но вокруг клубился туман. И поле. И ночь. И ничего больше. А Хотьжера нигде не было. Что за проклятый туман?

Слова застряли в горле. Велга вдруг ощутила себя совсем маленькой. Такой крошечной, как никогда прежде. Ночь точно сомкнула вокруг неё свои огромные челюсти.

— Ты…

Она не успела договорить. В стороне, где-то невыносимо далеко, там, где кончалась у костра ночь, вдруг раздался крик:

— Мертвецы!

Велга оглянулась. Перед ней стоял человек в белом погребальном одеянии. Он был бледен, как зима. От кожи его – белой, тонкой, словно морозный узор на окне, – поднимался пар.

И что-то в его облике – нечеловеческое, жуткое, нездешнее – заставило Велгу сорваться с места, но она тут же рухнула на землю, запутавшись в подоле платья.

— А!

Крик вылетел раньше, чем успела случиться беда. Вспыхнул рыжей молнией свет. И из тумана, размахивая пламенником, выскочил Хотьжер:

— Господица!

Он протянул руку, схватил Велгу, резко поднял на ноги.

Она точно взлетела и вот уже оказалась рядом с юношей, неосознанно вцепившись в его кафтан.

— Это ты?!

Или видение? Или дух?

Ночь переплелась со сном так плотно, что Велга уже не понимала, что настоящее.

— Идём!

— Когда ты вернулся?

— Только что. Привёз чародеев.

Ночь ожила, наполнилась звуками, криками.

— Будь рядом. – Хотьжер щурился, вглядываясь во тьму, и в вытянутой руке держал пламенник, поворачивая его то в одну сторону, то в другую, рассекая мрак.

— Там был… мертвец, – проговорила непослушными губами Велга.

— Да, утопец, – кивнул Хотьжер. – Нужно вернуться в лагерь…

Он обнял её второй рукой за талию, подхватил как тряпичную куклу. Это было совершенно неприлично. Велга смутилась, возмутилась, растерялась – всё в одно мгновение.

— Ты… я…

— На берегу тоже нечисть, – сухо, словно сущую мелочь, сказал Хотьжер.

— Так зачем, – она задыхалась от страха, от бега, – зачем возвращаться?

— Там круг. Соль.

И в этот миг в тумане что-то зашуршало.

Велга, забыв о приличиях, прижалась теснее к юноше:

— Там…

Он взмахнул пламенником в сторону, откуда раздался мгновением ранее шум, но там ничего не оказалось, кроме тумана и ночи. Ничего, кроме полей.