Онлайн книга «Ствол и артефакт»
|
Обломки телеги попадали на землю, ветер понес дым в сторону. Перед выломанной дверцей я развернулся, краем глаза увидел появившегося с другой стороны вертолета Никиту и упал на колени, когда понял, что машина, из которой стреляли, все еще мчится к нам. Порыв ветра бросил в лицо клок горящей соломы, он обжег щеку, и я заорал, стряхивая его. Отплевываясь от гари, поморгал слезящимися глазами, прицелился и нажал на курок. «Форт» успел выстрелить трижды, до того как Никита открыл огонь из автомата. Мои пули оставили в лобовом стекле аккуратные дыры, и затем оно разлетелось, перечерченное очередью. Грузовичок вильнул влево, вправо и вдруг перевернулся на бок, взметнув фонтан черной земли. От него обратно, к роще, поползли и побежали те, кто еще был на это способен. А я полез в кабину. В кресле пилота сидел мужчина в теплой куртке и штанах. Наголо обритая голова откинулась назад, глаза неподвижно смотрели в потолок. Крови на нем нигде видно не было. Всунувшийся с другой стороны Никита прижал пальцы к шее пилота, подождал немного, затем схватил за плечо и дернул. Тело безвольно упало вбок, напарник перескочил через мужчину, выпихнул его из кабины на траву. — Мертв. Что здесь… На приборной доске было не так много датчиков, рычагов, кнопок… И все же их хватало. А напротив второго кресла, того, что занял я, торчал джойстик с кнопками, явно установленный позже: вокруг виднелись потеки пластмассы и вздутия. Сверху стоял небольшой монитор, напоминающий лэптоп без клавиатуры, и я хорошо представил себе, как оно должно происходить: на турели точно над стволом пулемета стоит видеокамера, передающая изображение сюда, стрелок поворачивает джойстик и видит на экране, куда стреляет, там даже может высвечиваться электронный прицел, этакое не существующее в реальности перекрестье, как в компьютерной игре, вот только здесь ты стреляешь по материальным объектам, а не по созданным программой изображениям. За лобовым стеклом виднелись догорающие остатки телеги, луг, перевернутая машина и роща за ней. Из‐за деревьев выехала машина. — Никита, если у них еще гранатомет есть… — Так… так… – Пригоршня крутил головой, лихорадочно осматривая панель управления. – Сейчас, погоди… Я только… Я подумал, что военные вряд ли станут стрелять по нам из гранатомета, ведь они примчались сюда не чтобы убить нас, главное для них – вертолет, а мы же сейчас в нем… Машина приближалась, из рощи за ней выехала вторая. — Никита! — Во, вспомнил! – Он на что‐то нажал и что‐то повернул. Загорелись, замигали огоньки, под нами что‐то заурчало. Установленный на приборной доске экран лэптопа мигнул, но не разгорелся, возникшая в его центре точка погасла. Я схватился за джойстик – он поддавался с трудом, двигать его рывками было невозможно. Что‐то застучало, потом раздался стрекот. — Это сервомотор! – выкрикнул Пригоршня. – Оно работает, давай! Большим пальцем я вдавил красную кнопку в верхней части джойстика. Кабина затряслась. То есть это мягко сказано: у меня возникло ощущение, что я холодец, который сунули внутрь вибростенда, того, на котором испытывают крепость всяких устройств и приборов. Зубы лязгнули, кресло под задом задергалось так, что я чуть не вывалился. Немилосердный грохот наполнил вертолет, вонзаясь в уши, продавливая барабанные перепонки. Из‐под прозрачного лобового колпака наискось протянулся дрожащий мерцающий след. Будто марево, какое в жаркий день поднимается над железными крышами, но только сейчас оно приняло вид широкого стержня из струящегося воздуха. |