Книга Ствол и артефакт, страница 83 – Андрей Левицкий

— Тпру!

Телега, скрипнув, встала.

— Совсем темно, – пожаловался напарник. – Хватит, нельзя так ехать.

— И что предлагаешь?

Мы оба выпрямились, оглядываясь.

— Вон холм впереди, – сказал Пригоршня. – А под ним дерево валяется засохшее, видишь?

Я прищурился.

— Вижу.

— Ну вот, встанем на холме, костер разожжем и там переночуем.

— После Выплеска ночевать на открытом месте – плохая идея, напарник.

— У тебя другая есть? Мы далеко уже от поселка. И потом, это ж вроде как и не Зона. Если здесь Выплески такие… ослабленные, то гона вообще может не быть. Сколько мы ехали, а ни одной твари не заметили.

— Так это сейчас, а раньше – то гоблины, то псы… Значит, здесь тоже мутанты живут, а не только обычное зверье, зайцы‐лисички всякие. Ну хорошо, все равно делать нечего, давай на холм.

От лежащего у подножия холма высохшего дерева мы отломали все ветки и подняли их на вершину, а потом напарник принес Безумному чуть ли не стог травы на ужин. Конь нервничал – впрочем, я бы удивился, если бы было иначе, – прядал ушами и со страхом косился на нас, так что неясно было, кого он боится больше: пассажиров телеги, которую тащит, или тварей, что могли появиться из обступивших холм сумерек. Сумерки эти быстро превратились в ночь, лишь свет костра, который мы разожгли в паре метров от телеги, отгонял тьму от вершины.

Нам самим ужинать было нечем, слишком поспешно мы выехали, ничего не успев захватить.

— Глупая затея, – сказал я. – Ты так засуетился тогда, забегал, что я тебя не успел остановить. Меня своим энтузиазмом с толку сбил. Какая нам польза от этого вертолета?

— Да на нем, может, отсюда улететь получится, – возразил Пригоршня. – Одно дело – по склонам ползать, другое – на «вертушке».

— Не думаю. Скорее всего, будешь лететь и лететь, а склон будет тянуться и тянуться, пока топливо не закончится.

— А все одно «вертушка» перед военными преимущества дает.

— Да если ж он не боевой, какое преимущество?

— Боевой не боевой, а я заметил у него что‐то такое на носу… Ну, посмотрим, в общем, когда его найдем.

— Если найдем, – поправил я.

— Найдем, точно. Он сейчас уже недалеко совсем. Если б знакомая местность была, и в темноте бы доехали. Но там болото может быть, завязнем еще… А утром, сам поглядишь, меньше чем за час до него доберемся, глаза не успеешь протереть. Кто первый дежурит?

Я сказал:

— Ложись, посижу. Оружие только разложи свое.

Пригоршня оставил в кобуре на поясе один «Браунинг», а все остальное, что у него было, – второй «Хай-Пауэр», два «Вала», итальянский дробовик, «эфэн» и ленту с гранатами – аккуратно распределил вдоль борта, чтоб в случае чего удобно было схватить. Безумный к тому времени не то заснул, не то впал в беспокойное полузабытье, ну а напарник сгреб остатки соломы в кучу на дне телеги, влез туда и быстро затих.

Я походил вокруг вершины, посидел у костра, потом уселся возле спящего напарника, свесив ноги и положив автомат на колени. Ночное небо в середине было непроницаемо черным, а по краям, где горы, мерцало едва заметным пепельным свечением. Долину окутывал мрак – нигде не горело ни одного огонька, вообще никакого света, кроме нашего костра, будто мы попали на дно чернильного озера. Пару раз из‐за холмов долетал собачий вой, но рядом с нами никто не появлялся. Иногда я подбрасывал сучья в костер, а когда, по моим подсчетам, давно перевалило за полночь, разбудил Пригоршню, сам занял его место и тут же заснул.