Книга Ствол и артефакт, страница 28 – Андрей Левицкий

Катер вынесло со стремнины, течение замедлилось, но он продолжал плыть, приближаясь к топкой излучине, над которой возвышалась покосившаяся бетонная ограда, вся в трещинах и проломах.

— Такое может быть, только если ее раньше тут не было, – произнес я наконец.

— Чего? – спросил он. – Как это, ты про что? Что значит – «не было», если оно, видишь, покоцанное все?

Я поморщился.

— Ну что за жаргонизмы, Никита? «Покоцанное»… Ты, конечно же, хотел сказать «обветшалое»?

Он почесал коротко стриженный белобрысый затылок.

— Ага, оно самое. Обветшалое. Ну так как это, Химик? Что значит – «раньше тут не было», если видно, что это все не вчера построено, а уже много лет стоит?

Я покачал головой:

— Не знаю, напарник.

— А Медведь, выходит, где‐то там, на этой базе, прячется. Блин, какой вообще толк от этих ПДА, если они тут ни черта нормально не показывают!

— Э нет, подожди. Твоя метка по Чернобылю моталась туда‐сюда, цвет меняла, а потом совсем исчезла – но она все-таки была, и ты в Чернобыле тоже в тот момент был. И метки тех, кто под водонапорной башней находился и на пароме… То, что здесь вся система позиционирования из рук вон плохо работает, – правда. Но какую‐то информацию она все же дает. Медведь впереди, Никита, причем недалеко.

Мы бросили катер после того, как он окончательно застрял, погрузившись в мягкое илистое дно. Ограда из бетонных плит была совсем близко. Я вооружился веслом, Пригоршня в одну руку взял нож, а во вторую «Беретту», которую сжал за ствол, чтобы в случае чего наносить удары рукоятью.

База казалась пустой и давно заброшенной.

— Черт, как голым себя чувствую, – пожаловался напарник, заглядывая в пролом, а после осторожно шагая вперед.

Тут я был вынужден с ним согласиться. Кажется, впервые мы находились вне лагеря сталкеров или другого относительно безопасного места без нормального оружия. А в Зоне без оружия ты все равно что мертвец. У нас же только нож (правда, хороший, и Никита им владеет прилично), весло да разряженный пистолет.

— А в сумке у тебя? – спросил я. – Той, что ты на поясе носишь? Я ж тебя знаю, ты всегда боеприпасы всякие рассовываешь по карманам… Неужели пусто? Обойма лишняя, к примеру?

Он покачал головой.

— Не, нету ничего такого сейчас.

Шли медленно, настороженно осматриваясь; вскоре миновали сильно накренившийся и украшенный разбитым фонарем бетонный столб, с которого свисали обрывки проводов.

— Как за Медведем‐то сходили, а? – продолжал жаловаться напарник, осторожно ступая по заболоченной земле. – Ведь с самого начала ясно было: что‐то не так тут…

— Это мне было ясно, что не так, – перебил я. – А ты все твердил: «бедный Медведь, попал в передрягу, надо его спасать…»

— Ну так и попал. А что, нет разве? Вон, все мужики, которых Курильщик с ним отправил, полегли…

— Да вот что‐то меня сомнения берут, что они случайно там полегли.

— В смысле? – не понял он.

Я помолчал, пытаясь сформулировать обрывочные мысли во что‐то более связное.

— Медведь с чего‐то взял, что Поле артефактов именно в этом районе. Все здесь облазал вместе с Рваным и Турком. Помнишь, когда он без них как‐то вернулся и сказал, что сгинули? Вон там, возле башни, они и сгинули.

— Ну и откуда ты это понял? – спросил он.

— Оттуда, что я грузовик вспомнил.