Книга Чёрный ратник 4, страница 80 – Макс Гато

— Холодно, аж уши отмёрзнут, — сказал хрипловатый голос, — а нам за это даже не доплачивают.

Я замер, не двигаясь. Свет фонаря в переулке подо мной выхватывал тёмные тени.

Патруль пересекал улицу подо мной. Два бойца местного ополчения. Неторопливые, копья закинуты на плечи и короткие клинки на поясах. Двигались они с тем отсутствием спешки, какое приходит от того, что ты проходишь один и тот же маршрут слишком много ночей, чтобы ожидать, что на нём что-то случится.

Вот и сегодня они просто шли и болтали.

— Скажи это капитану, — ехидно отозвался второй стражник. — Посмотрим, как тогда запоешь.

— В этом-то и проблема. Капитан не ходит этим маршрутом ночью.

Они прошли прямо под тем местом, где я замер на краю крыши. Скупой свет лампы достал и до меня, но новая техника держалась. Мои очертания просто слились с тёмной линией крыши над ними. Ни один стражник так и не поднял взгляда. Они продолжали жаловаться на холод, и на капитана, и на дюжину других мелких проблем. Их голоса угасли только тогда, когда они завернули за угол.

Я выдохнул и продолжил двигаться, прокладывая путь на север по крышам, пока здания подо мной не начали меняться.

Происходило это постепенно. У зданий в Кожевенном районе было меньше разбитых окон. Крыши стали крепче, повсюду было меньше отсутствующей черепицы, и меньше общей просадки, которая отмечала бедность остальных Кривичей. Это не было богатством. Ничто в этом квартале не выглядело богатым, но Кожевенный район нес вид места, которое кто-то деятельно поддерживал в порядке. В отличии от других районов Кривичей, проигрывающих битве с запустением.

Ещё здесь было тихо. Подозрительно тихо для места, где явно должна процветать деятельность. Остальной город нёс шум людей, слишком усталых или слишком замёрзших, чтобы спать крепко: кашель, плач младенца где-то вдалеке, скрип двери на ветру. Здесь тишина ощущалась намеренной.

Я спустился с крыш на землю, найдя зазор между рухнувшим забором и поленницей там, где я мог двигаться на корточках, не ломая линии обзора, которую более широкая улица дала бы всякому, кто смотрел из окна. Здесь я остановился и позволил аурному зрению работать как следует, а не фоном. Я сосредоточенно принялся осматривать окрестности.

Ничего. Совсем. Так быть не должно, особенно учитывая отчет Соловьева. Я осторожно двинулся по району, изучая его. Где-то вдалеке я заприметил почерневшие стены зданий. Вот, где находился сгоревший квартал.

И ближе к нему я, наконец, смог ухватиться за слабые линии, даже, скорее, нити. Едва заметный остаток, который оставляет после себя тщательная работа заклинаний или зачарований.

Нити были едва заметны, но Бесформенная тень помогала их разглядеть — только так я понимал, куда они вели. Они вели вдоль улицы впереди меня, сходясь по мере того, как я следовал за ними.

Но шел я не бездумно, отслеживал ауры и магию вокруг. Но, кроме нитей, все было тихо. Они вели меня к зданию, которое выглядело, как всякое другое строение в этом квартале. Два этажа, брус и старый кирпич. Дверь, которую перекрасили достаточно недавно, чтобы цвет не выцвел под стать соседям.

В аурном зрении дверь зажглась обжигающим слепящим светом. Мне пришлось отвернуться и проморгаться. В затылке кольнуло.

Но зачарованная дверь была лишь началом. Когда я снова посмотрел на здание, то обнаружил руны, вделанные в каменную кладку, уложенные слоями под тем, что должно было быть обычным Сокрытием. Вот только это Сокрытие медленно давило на череп и жгло глаза.