Книга Чёрный ратник 5, страница 49 – Макс Гато

Соловьёв забрался на небольшой пригорок и глядел на дорогу из-за кустов.

— Трое, — прошептал он. — Спешились, лошади привязаны рядом. Один у колодца, двое сидят, едят что-то. Вооружены саблями, а у одного короткий лук.

— Опознавательные знаки? — спросил я.

— Ничего явного, — отозвался Соловьёв, рассмотрев мятежников повнимательнее. — Сапоги не наши, уж больно дорогие.

Я подполз к Соловьёву и посмотрел на Липовку сам. Трое всадников расположились у колодца на краю деревни. Вернее, того, что ей когда-то было. сейчас же это были три оставленных двора с заколоченными окнами. Мятежные разведчики отдыхали перед обратной дорогой или ждали кого-то. Лошади действительно были подкованы по горному, и один из троих носил на поясе кроме сабли ещё и кинжал с рукоятью, обмотанной синей лентой с серебристым гербом. Булатовские.

Булатовская разведка, ещё и в полутора днях пути восточнее, чем ей полагалось быть.

— Берём, — тихо скомандовал я. Ждать было нельзя. — Соловьёв, лучника. Иван и Громов, двое у колодца. Ярослава, с тебя лошади, не дай никому сбежать. Я прикрою на случай неожиданностей.

Отряд рассредоточился за считанные мгновения.

Всё началось быстро. Соловьёв всадил стрелу лучнику в плечо до того, как тот потянулся к луку. Иван вышел из-за угла ближайшего дома и обрушился на ближнего разведчика градом тяжёлых ударов. Громов одновременно зашёл с другого фланга. Ярослава перерезала привязи мятежных лошадей, и животные шарахнулись в стороны, лишив разведчиков возможности отступить.

Бой длился меньше минуты. Разведчик, в которого попал Соловьёв, попытался выхватить саблю левой рукой, и получил вторую стрелу в бедро. Он упал и больше не дёргался, только зажимал рану и тяжело дышал. Второй разведчик скрестил клинок с Иваном и продержался ровно два удара, после чего обух топора впечатался ему в висок и он осел на землю. Третий, увидев расклад, бросил саблю и поднял руки.

— Не убивайте, — быстро выдохнул он.

Я подошёл к нему вплотную.

— Разведка Булатова? — спросил я, глядя на ленту.

Пленный сглотнул. Молодой паренек, лет двадцати, бледный и испуганный. Явно не ветеран, и на булатовских не похож.

— Третий разъезд, — выдавил из себя он. — Кавалерия Булатова.

Я обыскал его, а Соловьев связал ему руки, чтоб не дергался.

— Что вы забыли, — сурово спросил я, — так далеко на востоке?

Пленный замялся. Я положил ладонь на рукоять клинка и чуть сдвинул его в ножнах. Скрежет металла заставил пленного заговорить.

— Нас выслали три дня назад. Проверить дорогу на Ярмут, посчитать ваши посты и патрули, оценить проходимость тракта для конницы.

— Проходимость тракта для конницы, — повторил я. — Ваша армия разве не на Тёмной Поляне?

Пленный отчаянно замотал головой.

— Нет. Мы ушли с Тёмной Поляны пять дней назад. Стрешнев приказал выдвигаться вперёд. Вся армия идёт на восток.

Я крепче сжал зубы. Проверить говорил ли пленный правду у меня возможности не было.

— Где сейчас ваша основная позиция? — спросил я пленного.

— Не знаю точно, — выпалил он. — Нас отправили вперёд, мы не видели лагерь уже три дня. Но когда мы уходили, армия стояла у Суходолья, в дне пути отсюда.

Суходолье. Я знал это место по карте. Широкая долина, заросшая выгоревшей и высохшей травой, открытое пространство со всех сторон. Никаких холмов, никаких естественных укреплений. Идеальное поле для кавалерии. Полная противоположность Тёмной Поляне с её холмами и рекой.