Книга Чёрный ратник 5, страница 46 – Макс Гато

Три недели назад, когда мы ещё топтались в горах с Буровым, кто-то загрузил двенадцать контейнеров на телеги и отправил их сюда. А на основном объекте таких контейнеров сотни.

Поднялся я уже под утро. Собрался, оделся, захватил бумаги, и вышел на улицу.

В Ярмуте ещё было тихо. Патрульные мёрзли от холодного ветра на перекрёстках, где-то за казармами тявкала собака, из пекарни на углу тянуло кислым хлебным запахом. Я прошёл через соседний двор, затем мимо конюшен, где конюхи уже гремели вёдрами, и направился в Цитадель.

Мне нужно было вновь найти одного из командиров. Савелий был у себя, и, судя по трём пустым кружкам и красным глазам, он тоже не спал. Я молча положил накладные перед ним и сел напротив.

Савелий принялся читать. Один лист, второй, третий. Он не спешил, но когда он дошёл до графы «содержимое», даже его стоическое лицо дало слабину.

— Когда это нашли? — спросил он, не поднимая глаз.

— Вчера вечером. Агата и Зарецкий расшифровали часть транспортных документов с объекта Ковена. Код отправителя совпадает с лабораторией, которую мы уничтожили.

— Значит, — Савелий постучал пальцем по дате на накладной. — Отправили где-то три недели назад.

— Три недели, — подтвердил я. — Эти твари уже здесь, и давно.

Савелий откинулся на спинку стула и потёр глаза. Несколько мгновений он молчал, глядя в потолок. Потом сел ровно, взял чистый лист бумаги и начал писать. Быстро, не задумываясь над формулировками, своим мелким и острым почерком. Закончив, он сложил записку, запечатал воском из свечи на столе и крикнул:

— Гонец!

Из коридора вбежал молодой ратник с нашивкой Ворона.

— Бориславу. Лично в руки и только. Бегом!

Гонец схватил записку и исчез. Савелий посмотрел на меня.

— Сколько документов, — многозначительно произнес он, делая акцент на последнем слове, — они успели просмотреть?

— Треть, — я сохранял невозмутимость. — Может, будут ещё вести.

— Хорошо, пусть работают, — Савелий сцепил пальцы и положил руки на стол. — Иди к своим, собирайтесь. Мы выступаем раньше времени. Если кто-то из командиров захочет тебя видеть перед маршем, я пришлю за тобой.

Я вышел в коридор и направился в казарму.

Савелий так и не прислал никого за мной. Похоже, что накладной хватило. Зато мне пришли распоряжения по месту и обязанностям отряда. Как всегда, на острие.

В казарме пахло кожей, оружейным маслом и кашей из полевой кухни через двор. Весь отряд был на месте и на ногах. Соловьёв сидел на подоконнике и считал стрелы, вынимая их из колчана по одной. Он внимательно изучал наконечники и прогонял по ним свою жёлтую ауру. Его губы шевелились. Я знал, что он проверяет стрелы не первый раз за утро.

Иван возился с нагрудником на койке, дёргая ремешки и проверяя, не разболтались ли крепления за ночь. Его левое плечо было перемотано свежим бинтом, тугим, Пантелеймоновским, и Иван старательно делал вид, что повязка ему не мешает. Получалось так себе.

Громов торчал в дверном проёме в полном снаряжении, с двуручным мечом за спиной. Он единственный поприветствовал меня, когда я вошёл. По его сосредоточенному лицу было понятно, что он был готов уже давно и ждал, пока остальные перестанут копаться.

Ярослава сидела на табурете и водила тряпкой по клинку, хотя клинок и так блестел. Видимо, привычка. Перед боем она всегда чистила оружие, даже если чистить было не от чего.