Книга Озверение, страница 33 – Александр Изотов

Я вдруг сообразил, что это хитин… Стал внимательнее рассматривать латный доспех, нашитый на кожаный подклад, и понял, что всё это сделано из природной брони муравьёв. Кажется, Красные Муравьи, как и Чёрные, жили в гармонии со своими предками.

Мне сразу стало не по себе в этой деревне, скрытой под землёй. И пусть прореха в потолке была огромной и ярко освещала улочки, жмущиеся к скалам, но осознавать, что где-то рядом могут обитать громадные насекомые, было не особо приятно.

На всё про всё мне дали всего несколько минут. Рэдик и вправду не стал тянуть кота за хвост — очень скоро подали лошадей, и я ещё жевал, когда натягивал на себя последний элемент доспеха. Что удивительно, так это то, что мне всё подошло. Красные Муравьи шьют броню на первух?

Мне, первушнику, даже великодушно позволили сесть в седло. Хотя я особо и не понимал, почему в том же Зиккурате первушникам давно такое позволялось, а всего в нескольких верстах от столицы царили старые законы.

Рэдик, вооружённый топором, был тут не единственным рыжим зверем. Нас сопровождало ещё трое зверей, и среди них выделялась девица с пышно-кудрявыми волосами и пронзающим насквозь взглядом — голубые зрачки блестели ледяной сталью, контрастируя с огненной шевелюрой. Вторая ступень или, как говорят у Муравьёв — второй ус.

К седлу её были прикреплены пара луков, отличающихся размерами, и колчаны, набитые стрелами. Ярко-красное оперение стрел намекало, что Красные Муравьи обожают всё красное. На поясе у зверицы висел короткий кинжал.

Кстати, судя по недовольному пронзительному взгляду, ей очень не нравилось, что весь этот поход намечен из-за капризов какого-то первушника. Я то и дело ощущал от неё тугие удары звериной мерой по разуму.

Ещё двое воинов ехали позади, тоже вторые ступени. Эти не были рыжими, просто светловолосые. Один мечник, двуручный клинок у которого был изогнутым, на манер мечей с Острова Цветущей Сакуры. Я сразу вспомнил Кицунэ, искусно владеющую таким клинком, но этот Красный Муравей не имел характерного разреза глаз. Впрочем, восточное искусство вполне могло распространиться по всему побережью Вечного Океана, и везде оставить свои следы.

Мечник тоже не особо меня жаловал. Смотрел с ненавистью, особо этого не скрывая.

Второй зверь, как ни странно, ехал без оружия, а на поясе у него висела пара вместительных кожаных фляг. Одеяние его, помимо доспеха, включало в себя и красный плащ, накинутый на плечи, и я заподозрил, что это маг. Правда, он отлично скрывал свою стихию, не излучая совершенно ничего. Кстати, совершенно «ничего» он чувствовал и по отношению ко мне — полное равнодушие.

Сам Рэдик, кстати, был зверем всего лишь третьей ступени. Я про себя удивился, как он мог быть вождём всей стаи, при такой-то ступени, но нет, я ошибся. Когда мы отъезжали, Рэдик переговорил с каким-то другим зверем преклонных лет, аура которого давила более могучей мерой. Я дерзнул глянуть, и сияние пятой ступени зверя резануло мне по мозгам… «Неба не боишься⁈»

Пока я, морщась, ловил перед глазами пятна, до меня долетело несколько брошенных фраз:

— Надо уходить из деревни, старейшина. Может, собрать окрестные стаи на совет? Настоятель ведь просто так не остановится!

— Рэдик, ты спас деревню, и это только твоя заслуга. Если чувствуешь, что можно верить этому первушнику, то делай, что должно. И мы будем делать то, что должны. Ступай, зверь, и да пребудет с тобою Небо.