Книга Видок 1-5, страница 162 – Григорий Шаргородский

Да что же у него такое случилось? От прежнего уверенного в себе и отстраненно-холодного профессионала остались одни осколки. На запой не похоже, так что остается только одно — крупный проигрыш.

— Боюсь, теперь я уже не ваш подчиненный. Вот предписание о моем переводе.

Пару минут следователь оторопело смотрел на документы, а затем немного расслабился.

— Игнат Дормидонтович, — вздохнув, сказал он как равный равному. — У меня действительно проблемы, и очень крупные.

— Насколько?

— На пятьсот рублей.

Я с трудом удержался, чтобы не присвистнуть, и просто еще раз полез в карман за портмоне.

— Пятьсот всего или пятьсот не хватает?

— С вашими не хватает триста семьдесят.

Ну, это не смертельно. Сейчас в моем портмоне лежало чуть больше четырехсот рублей, которые я и отдал следователю.

— Это много, — нахмурился он.

— Дмитрий Иванович, вам еще нужно как-то жить.

Бренников завис, глядя на совершенно дикие для данной ситуации деньги, и лишь через минуту его мозг вышел на рабочую мощность.

— Не сочтите за оскорбление, но это честные деньги?

— Честнее не бывает, — по-доброму улыбнулся я.

— Клянусь, Игнат Дормидонтович, — наконец-то улыбнулся мой бывший начальник, — как только…

— Дмитрий Иванович, не нужно лишних слов, но в качестве благодарности я у вас кое-что стребую.

На Бренникова словно вылили ушат холодной воды. Он даже побледнел от возмущения.

Ничего, потерпит. Я понимал, что игромания — болячка серьезная и обещания отказаться от нее ничего не стоят, но есть вариант, который я уже испробовал на Евсее.

— Вы пообещаете мне, что впредь никогда не поставите на кон больше того, что есть у вас при себе. Какими бы выигрышными ни выглядели карты у вас в руках.

Краски вернулись на лицо следователя. Он на мгновение задумался и кивнул:

— Даю слово офицера. — После этого наша беседа становилась тягостной, и следователь прекратил ее: — Честь имею, Игнат Дормидонтович.

— Честь имею, Дмитрий Иванович.

Мы распрощались с Бренниковым, как два гвардейца на придворном балу — немного вычурно и натянуто.

Заглянув в наш кабинет, я увидел Леху, который обрадовался мне, как ребенок новогоднему подарку. У него были новости от нашего загулявшего юриста. Дава вернулся в Топинск, и явно с хорошими новостями. Развивший бурную деятельность Леха мгновенно назначил встречу в трактире всей нашей компании, а затем начал тянуть из меня омские новости. Пришлось его осадить, дабы не повторять все несколько раз.

До оговоренного с друзьями застолья еще было время, так что мы, заехав за подарком, направились к оружейнику. Костыли с подлокотниками Корнею Васильевичу явно понравились, хотя он постарался этого не показать. А вот моя новая трость вызвала у него целую бурю эмоций. Хватало и положительных отзывов, и откровенных ругательств. Он даже похвалил меня, что я не стал готовить боевую смесь в Омске и пришел с этим к нему. Кроме приготовления смеси оружейник что-то даже подкрутил в механике конструкции, но я особо не вникал, отбиваясь от изнывающего Лехи.

Наконец-то наша компания собралась. Для начала надутый как индюк Дава громогласно объявил о своем коммерческом успехе и торжественно передал нам с Борей по шестьсот рублей за продажу части прав на отбойный молоток. По его словам, это была лишь первая капля в денежном потоке. Я, конечно, восхитился и поохал — не стоило обижать друзей своим равнодушием.