Книга Видок 1-5, страница 161 – Григорий Шаргородский

— Благодарю, ваше сиятельство! — Отреагировав на оценивающий взгляд князя, я вытянулся еще больше. При этом с трудом сдержав желание еще и по-гусарски щелкнуть каблуками.

Мне все эти подобострастные проявления давались только благодаря внутреннему, глубоко скрытому фиглярству.

— До меня дошли слухи, что, не успев обжиться в городе, вы сумели поссориться с судьей и жандармерией. Надеюсь, у вас нет намерений поцапаться еще и с Аполлоном Трофимовичем? — Князь хоть и хмурился, но веселые искорки в его глазах удалось рассмотреть без труда.

Это он еще об отце-инквизиторе не знает.

— Никак нет, ваше сиятельство! Его высокородие вызывает у меня лишь чувство глубочайшего почтения!

Похоже, с фиглярством я все же перестарался. Веселые искорки из глаз вельможи пропали, но, к счастью, не сменились злыми.

— Похвально. Ну а чтобы вам не мешали местные власти, вы переходите в мое подчинение и назначаетесь чиновником по особым поручениям.

Поди ж ты, почти как Фандорин, только до статского советника мне еще расти и расти — четыре ступени в табели о рангах.

— Все предписания и инструкции получите завтра у моего секретаря. Также вам дозволяется набрать штат из трех человек по вашему усмотрению, но все задержания и изъятия будете проводить либо силами полиции, либо с помощью казаков. Я решил направить в Топинск полусотню терцев. Для спокойствия в таком важном для государя месте жандармов, похоже, недостаточно. Вот к есаулу за этим и обращайтесь.

Ну что же, не скажу, что меня завалили плюшками, но вышло очень неплохо — я получил изрядную степень свободы, решил проблему Евсея, да и новый чин, если честно, грел подверженную тщеславию душу. С князем мы попрощались на мажорной ноте, и после беготни по кабинетам генерал-губернаторской канцелярии мне милостиво дали дозволение отбыть восвояси.

Домой я возвращался в одиночку, зато с багажом как у съездившей в Париж модницы. Из Омска состав выходил рано утром, так что на вокзал Топинска я прибыл как раз к окончанию рабочего дня. Можно было, конечно, сразу отправиться домой, но решил все же отчитаться перед начальством. Весь свой багаж отправил в каланчу с посыльным. За его целостность особо не переживал, потому что в таком маленьком городке вряд ли найдется идиот, рискнувший ограбить полицейского. Из начальства в управе я нашел только Дмитрия Ивановича, да и тому явно было не до моих отчетов. Следователь пребывал в нервном состоянии и, отмахнувшись от уставного приветствия, задал довольно неожиданный вопрос:

— Игнат, ваше финансовое положение, случайно, не поправилось?

— Вы совершенно правы, поправилось, причем совершенно случайно.

Следователь оживился, и это оживление не показалось мне здоровым.

— Тогда, может, хотите выкупить мои пистолеты?

Я согласился и пару минут наблюдал, как следователя терзают два чувства — желание решить за мой счет какие-то проблемы и внутренняя порядочность. В итоге победила порядочность, и цена была озвучена вполне приемлемая.

— Дмитрий Иванович, простите за нескромный вопрос, — передав следователю тоненькую стопку купюр, спросил я. — У вас финансовые проблемы?

— Это действительно нескромный вопрос.

— Только в том случае, если вопрошаемым движет любопытство, а не желание помочь.

— Я не могу позволить себе брать в долг у подчиненного, — скупо заявил Бренников.