Книга Баллада о павших драконах, страница 200 – Сара А. Паркер

Дневник Эллюин впивается в живот, заставляя желудок сжаться от тошноты.

— Лежать!

Я рычу в мокрый камень, в который уткнулась лицом, пока мои оковы крепят к крюку в полу. Как только самец убирает ногу, я вскакиваю и бросаюсь вперед. Врезаюсь в решетку, которая захлопывается прямо перед моим носом.

Звук замка отдается во мне эхом, отражаясь от гнетущих стен, которые сжимаются, словно закрывающаяся книга.

Ключ передают Королю-Падальщику, прежде чем стражники исчезают в темноте, оставляя Аркина по ту сторону решетки. Его глаза под капюшоном блестят в свете фонаря неподалеку.

Хотя он стоит на свободной стороне, я смотрю на него, как на поле боя. Как будто готова повалить его голыми руками, свернуть шею, а потом оторвать голову.

Мне плевать, что мы одной крови. Он намерен навредить Каану; уже фазы напролет он бросает людей на гибель в Ямах Кхиндарда, чтобы собрать средства на его свержение.

Он мне не брат.

Он щелкает крышкой замка, выпуская огонек. Освещает свое жестокое, искривленное лицо.

— Если ты хоть пальцем тронешь Каана, — бормочу я, шатаясь, — ты ничем не лучшенего.

Пах.

Аркин наклоняет голову набок. — Скольких братьев, сыновей, сестер и дочерей убил Каан, когда занял бронзовый трон, Вейя?

Я рычу.

Он хмыкает, косится на соседнюю камеру и прищуривается. — Уговори ее поесть, и я скажу Чтецу разума действовать мягче, когда он возобновит попытки выудить то, что ты прячешь в темном уголке своего разума.

Он захлопывает замок. Взмахнув рваным плащом, он разворачивается и уходит в темноту, которая поглощает все, кроме редких вспышек огня от щелкающего замка Каана.

Я качаюсь. Хватаюсь рукой за холодный прут и оглядываюсь через плечо. Сердце пропускает удар при виде... кого-то, связанного в углу соседней камеры. Рваное одеяло закрывает почти все тело, кроме грязной пряди волос — белых.

Длинных.

На лбу узника виден намек на нечто серебристое, и у меня из легких вышибает весь воздух. Болезненный всхлип вырывается из горла, все мои боли и страдания меркнут перед лицом этого леденящего ужаса.

О нет... Пожалуйста, нет...

Я падаю на пол и ползу по камням. Тяну руки сквозь прутья. — Кизари...

Она шевелится.

Смазанное движение.

Ее рука проскальзывает сквозь решетку, ложится мне на горло и сжимает так сильно, что кровь приливает к голове, напрягая швы моего избитого и истерзанного мозга.

— Ки — за — ри, — хриплю я, накрывая ее руку своей. — Киза — это — я...

Зрение гаснет, пока не остаются в фокусе только ее зрачки. Такие темные и пустые, что, я уверена, они могли бы поглотить целый мир.

Руны на моих висках теплеют...

Зрачки Кизари сужаются, черты лица разглаживаются, возвращается ясный синий цвет глаз. Яркий круг, похожий на вспышку пламени Мунплюма, и сейчас это самое желанное зрелище в мире. Но лицо остается спокойным лишь мгновение, прежде чем исказиться, слезы выступают на нижних веках, а хватка слабеет.

Ее рука падает, как камень.

Я судорожно вдыхаю, наполняя себя всем необходимым, чтобы удержать мозг в сознании. Чтобы руны не жгли. Хотя я не показываю ей свою боль и страх, беря ее лицо в ладони, пока подползаю к решетке так близко, как могу.

— Все хорошо, — хриплю я, переводя взгляд с одного ее глаза на другой — пустые, с темными тенями, которые лишь добавляют ей изможденный вид.