Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 68 – Регина Грез

— Отто, а кем ты хотел стать, ну-у... ты ведь, наверно, получил высшее образование, собирался где-то работать?

Он смотрел вперед, на залитое дождем стекло и начал рассказывать о том, что всегда мечтал заниматься спортом и тренировать юношескую футбольную команду, у него есть некоторый опыт общения с подростками, в свое время он был кем-то вроде вожатого в детском лагере и его все там любили и уважали.

Но все это категорически не нравилось его отцу, и потому Отто вынужден был пойти учиться на юриста и даже выучился с грехом пополам, хотя ему было сложно, потому что очень скучно. А потом его призвали на военную службу и отец всячески пытался этот момент оттянуть, потому что видел своего сына в кабинете за важными документами, а не с автоматом в руках на стрельбище.

Генрих Вильгельм Грау хотел вырастить из единственного наследника достойную смену для себя, передать все финансовые дела, но Отто, кажется, крепко его разочаровал. Он рос шалопаем и любил только футбол, книжки про приключения и походы с ночевкой на берегу Рейна. А еще Отто очень любил мать и страдал от того, что она ушла так рано и так печально.

А потом началась война, потом пришло известие о гибели Ганса - лучшего друга, и Отто возненавидел русских, и даже захотел поехать с ними воевать, но отец этого, конечно, не допустил, и с помощью высокопоставленных старых друзей пристроил сыночка поближе к бумагам.

Таким образом, Грау стал кем-то вроде адъютанта при штабе командования вермахта на территории оккупированной Польши, а чуть раньше ему присвоили звание лейтенанта. Вот и вся история.

— А Вальтер? - спросила я.

— Что Вальтер?

— Где он закончил войну? Что стало с Францем? Ну, почему молчишь…

— Я тогда… Понимаешь, я не был тогда близко знаком с Вальтером, да - он друг нашей семьи, но мы не пересекались все те годы, про его жену и сына я вообще ничего не знаю. Кажется, он даже не был назначен в Польшу… видишь, Ася, все идет по-другому.

Поняла я, куда он клонит. Но напрасно надеется на реванш.

— Это мелочи и нюансы, а результат будет одинаков при любом раскладе. Историческая справедливость.

— Ты в этом уверена? Наш мир по своей сути - одни большие джунгли, здесь действуют те же самые законы. Прав тот, кто сильнее, у кого мощнее клыки и когти. Тигру не пристало жалеть лань, иначе он останется голодным, птенцы орла умрут, если отец не принесет им рыбу.

Грани потянулся, закинув руки за голову, насколько позволяли габариты машины. Похоже, ему дико нравилось рассуждать на тему своего расового превосходства.

— Чтобы развиваться и расти, мы должны пожирать других, занимать все большую территорию, и в этом я полностью согласен с фюрером. Вы - русские, имеете слишком много пространства и неэффективно его используете, у вас есть все - леса, луга, поля, реки, полезные ископаемые. Но ваш народ живет во вшах, в грязи и лжи советской пропаганды, это неправильно. Мы могли бы вас научить как жить лучше, мы построили бы на вашей земле новый мир, новый - идеальный порядок… мы замечательно умеем строить...

Я шумно выдохнула, подобравшись, словно перед стартом на большой забег.

— Превратив нас в своих рабов, так? Ведь этот лучший мир вы же создадите для себя, верно? А нас - славян и прочие народы, загоните в концлагеря и резервации… на родной-то земле. А я вот не хочу повторить судьбу индейцев в Северной Америке. Нет уж, лучше смерть на поле боя, чем вечное рабское унизительное существование. Так думали все те советские люди - татары, чуваши, грузины, армяне, украинцы и русские, - все, кто поднялся против вашей орды. «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой…»