Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 67 – Регина Грез

Я думала, он поддержит мой шутливый настрой, идеально подходящий для двух обреченных, но Отто вдруг сделал совершенно серьезное лицо и зловеще произнес:

— Да… ты мой враг! Но ты - особенный враг, самый лучший, самый дорогой. Как сказано в Библии: "Возлюби врага своего..." Знаешь, недавно я понял: ты - мой возлюбленный враг! И с этим я уже ничего не могу поделать, Ася... Это сильнее меня.

Я хлопала глазами, не понимая, шутит он сейчас или говорит честно. Я не знала, как правильнее всего будет реагировать на такое дикое признание, что именно он хотел мне этим сказать? Подтвердить наш договор о перемирии - пакт о ненападении?

Нет, я его немножко узнала и начала понимать - Отто не подлый, он искренне сочувствует мне. Может, в душе он добрый человек. И не виноват, что его одели в серую форму и заставили служить фюреру.

Ну, началось… сейчас буду его оправдывать и жалеть. Растрогаюсь и полезу обниматься. А вот не дождется! Хорошо, хорошо, попробуем немнного подружиться, будем поддерживать друг друга морально, даже друг другу помогать, я согласна.

При том что мне его помощь точно бы не помешала, у него есть разные возможности для поддержки. Мне повезло с Грау - это факт.

Поэтому я сделала лицо чуть приветливее и смущенно опустила глаза. Так как же ему ответить...

— Ладно, прости, что вечно лезу к тебе в душу, сыплю соль на твое раненое самолюбие или чего там еще у тебя болит. Поедем ужинать, только обещай, что не будешь пить, как в прошлый раз.

— Я же машину веду, дурочка! Я должен тебя в целости и сохранности доставить домой.

Он вдруг улыбнулся так светло и ласково, что у меня дыхание перехватило, вот же еще напасть, только не хватало начать испытывать к нему настоящую симпатию.

— А ты по своему родительскому дому скучаешь? По своему отцу?

Грау ненадолго задумался, гладкий лоб перерезали тонкие морщинки.

— Я больше скучаю по тем местам, где вырос. Мы жили на левом берегу Рейна, там очень красиво: поля, пастбища, фруктовые сады… Я интересовался историей, знаешь, когда-то Дуйсбург разграбили викинги, представляешь, они провели там всю зиму и построили что-то вроде крепости, а еще раньше это было римское поселение. Даже нелепо думать, что нас когда-то завоевали итальяшки… А ты слышала легенду про Лорелей?

Я неопределенно мотнула головой, и Отто вдохновенно продолжил:

— Неподалеку от города Бахарах есть одна скала, ее еще называют шепчущей, - там горные пороги вызывают особый эффект, громкое, отчетливое эхо. Но многие верят в сказку, что именно с этой скалы упала в воду одна красавица, а потом ее тень пела на вершине и сводила с ума всех, кто проплывал мимо на своих лодках. Вот такая Рейнская сирена. У Генриха Гейне есть про нее стихи, вот послушай:

Не знаю, что значит такое,

Что скорбью я смущен;

Давно не дает покою

Мне сказка старых времен.

Прохладой сумерки веют,

И Рейна тих простор;

В вечерних лучах алеют

Вершины далеких гор.

Над страшной высотою

Девушка дивной красы

В ее чудесном пенье

Тревога затаена.

Пловца на лодочке малой

Дикой тоской полонит;

Забывая подводные скалы,

Он только наверх глядит.

Пловец и лодочка, знаю,

Погибнут среди зыбей;

Так и всякий погибает

От песен Лорелей.

Я смотрела на него во все глаза. Он же романтик, сентиментальный, чувствительный, весь такой ранимый… потащило же его на эти высоты в сорок пятом… как-то все это не сходится… как-то все уж больно грустно.