Книга Искатель, 2012 № 09, страница 41 – Александр Юдин, Василий Щепетнев, Сергей Саканский, и др.

Очень хорошо помнилась эта река и коряжка, за которой она пряталась от убийц. Сорок с чем-то лет прошло. И вот они снова настигли ее. Настигли и убили.

Да, ее сознание будто двигалось по реке, а берегами была вся ее жизнь.

Самая обыкновенная женщина. Школьная учительница физкультуры. Спортивная форма, сильное, гибкое тело. Долгая юность, красивая зрелость. Личная жизнь не сложилась. Детей она иметь не могла. Настоящей любви в жизни не испытала, хотя прошла через ее сердце довольно длинная вереница мужчин. Безмерно одинока была вся ее жизнь.

Детские воспоминания. Свят спрашивал ее про лису. Это была не лиса, далеко не лиса.

В то лето у них действительно стали пропадать куры.

— Мать! — как-то позвал отец, вернувшись домой из сарая, где работал: строгал что-то для дома, чистил, ворча, курятник. — Сколько у нас курей?

— Двенадцать, по знакам зодиака, — немедленно отозвалась «мать» — так почему-то иногда называл мамку отец, не по имени, а по должности ее.

— Так и я думал. Только не по каким-то там знакам, а по месяцам. По курице в месяц. Но я насчитал их одиннадцать! Три раза пересчитывал.

Они пошли в сарай втроем. Настя первой и обнаружила этот след, которой никак не мог быть следом лисы.

— Лиса из леса! — предположила мамка.

— Или мальчишки, — проворчал отец.

— Ты что? Зачем мальчишкам куры?

— Как зачем? Мы сами таскали, когда были маленькими.

Пойдем куда-нибудь в глушь, за Верблюда, разведем там костер...

— Ни стыда, ни совести. Знала бы — никогда бы не вышла за такого мальчишку.

— Все мальчишки такие!

Пока они препирались, рассматривая кур, Настя и увидела у дыры в углу сарая, через которую вполне могли пролезть как лиса, так и мальчишка, этот странный след.

Треугольная лапа, трехпалая. Размером с ладонь взрослого мужчины. Четвертый палец вроде пятки, устремлен назад. И там, в этом коротком углублении, прилипло серое куриное перышко.

Настя и представить себе не могла, какое животное может иметь такую ногу. Оно тащило курицу, курица трепыхалась, обронила перо, зверь втоптал перо в земляной пол сарая, своей трехпалой лапой.

Настя взяла отца за рукав и молча указала на след. Отец присел на корточки, ткнул след пальцем.

— Такого не бывает, — сказал он. — Что это еще за крокодил?

Все трое вышли наружу, обогнули ряд сараев и осмотрели свой сарай с улицы. Два таких же следа четко вырисовывались в мягкой земле и терялись, достигнув асфальта.

— Клянусь, я выслежу этого ящера! — сказал отец.

Не сразу, не в тот день, а на следующий были произнесены эти слова — после того, как неизвестный вор утащил еще и петуха. Причем как-то странно утащил, будто не животным он был, а разумным существом: ведь отец заделал дыру досками, а тот разобрал их.

В воскресенье отец чистил охотничье ружье, ходил за порохом к товарищу на другой конец поселка, резал пыжи из старого валенка и набивал латунные гильзы. Помощи у товарища не просил. Похоже, отец просто хотел испытать себя и доказать кое-что матери. Дело в том, что совсем недавно он испугался собаки, и мамка смеялась над ним.

— Трусишка зайка серенький! — пропела она, когда отец вдруг замер, как статуя.

Они гуляли втроем за околицей, и откуда-то взялась немецкая овчарка. Тут отец и замер. Собака обошла его, понюхала и удалилась, не обратив внимания на мамку с дочкой.