Онлайн книга «Искатель, 2012 № 09»
|
Он доводился ей троюродным братом, хотя по возрасту годился в отцы. До революции русские семьи были многодетными, чуть ли не каждую мать по стандартам советских времен можно считать «героиней», и разница между' старшими и младшими достигала порой многих лет. Так и вышло, что младший брат деда Анастасии зачал ребенка уже в преклонном возрасте, этим поздним ребенком и был Григорий Петрович. К счастью, в местной милиции служил его знакомый, и он, в отличие от своих коллег в шахтерском поселке, внимательно выслушал девочку. Как рассказал потом Григорий Петрович, к школе выехала машина с оперативниками, и подозрительный субъект был задержан. Что произошло с ним дальше, Настя не знала, потому что на любые расспросы Григорий Петрович отвечал хмурым молчанием. Просто не хотел говорить. — За тобой больше не следят? — наконец спросил он, когда девочка в очередной раз завела разговор. — Нет, не видела, — сказала Настя, — хотя всегда смотрю, оглядываюсь... — Так и не оглядывайся! — строго сказал Григорий Петрович. — Он не вернется никогда. Так оно и было. Ничего подозрительного Настя не замечала, вскоре и вовсе перестала думать о рыжем человеке, который был похож на дядю Бобу. Через год Григорий Петрович умер от сердечной недостаточности, и Настя так и не узнала, что сделала днепропетровская милиция с ее странным соглядатаем. 8 И вот теперь, впервые в жизни, она, встретила человека, который сможет ей что-то объяснить. Иногда ей казалось, что она заочно в этого мужчину влюбилась... Правда, переписываясь с новым знакомым, Настя рассказала ему не все. Например, она никак не могла начать тему «лисы». Вдруг Свят просто сочтет сумасшедшей? «Оба нападения произошли в нашем поселке, — писал Свят. — Разница между нападениями два года. Это значит, что тогда в поселке действовала какая-то группа людей, которым были нужны трупы. Причем трупы целых семей, в составе». «Почему только в нашем несчастном поселке? — отвечала Настя. — Может быть, это вообще — мировой заговор. Огромная гидра с множеством щупальцев. Наша малая родина — всего лишь одно из них». «Нет, исключено. Я сейчас объясню почему. Дело в том, что у этих людей явно существовали связи в местной администрации, милиции... Но не в учреждениях других городов. «Ты уверен?» — спросила Настя (вот уже несколько дней, как они перешли на «ты»). «Более чем. И тебя в Днепропетровске, и меня в Курске они нашли не сразу. Появились спустя какое-то время. Это значит, что им было лишь приблизительно известно, куда отвезли детей. В поселке у них были свои люди. Убийцы получили информацию — названия городов, имена родственников, не более. Дальше действовали самостоятельно, думаю, через адресные столы. Как фамилия твоих родных в Днепропетровске?» «Матешко». «Ну вот, правильно! Матешек на Украине множество. А у моей тетки, Сидоровой, в Курске — так и еще больше полных тезок. Они следили за адресами, проверяли каждый. То есть по утрам кто-то должен был сидеть у дома, что ли, наблюдать — не выйдет ли тот мальчик или та девочка. Если это были один-два человека, то процесс довольно долгий». «Точно! Дядя Боба ведь и у школы сидел». Свят довольно долго молчал. Они беседовали в режиме чата, она чувствовала, что где-то далеко, в инет-пространстве, о чем-то размышляет мужчина, которого она никогда в жизни не видела, но который ей стал ближе всех людей на свете. Наконец от него пришли слова: |