Онлайн книга «Искатель, 2012 № 10»
|
Вспоминать о дальнейшем было невозможно без сожаления. Переполняемая благодарностью, Ирина была готова на все, но Гутман устоял. Уходя от Ирины, Саша унес лишь ее улыбку и слепки ключей от квартиры, в которой оставил более дорогое: долгоиграющий диктофон, реагирующий на звук голоса... Это было в прошлую среду, а в прошлую же пятницу Ирине был нанесен визит с цветами. Пока она ставила розы в воду, Саша извлек из спальни диктофон с достаточно чистой записью: взволнованный голос Самсонова, воркование, охи-вздохи... Досье Самсонова было тощим, но в нем был номер прямого телефона управляющего делами нефтяного концерна. Эти семь цифр стоили Гутману трех сотен баксов. Ужасные времена! Все продается, все покупается. Сегодня был четверг... Саша взглянул на часы — пора! Около семи вечера он будет у дома в Бобровом переулке. В семь двадцать туда прибежит жаждущий любви Самсонов. Значит, надо зайти, используя новенький, но уже проверенный ключ, ровно в восемь. В самый разгар. Противника надо брать тепленьким, в самый для него неподходящий момент... Самсонов оказался не таким уж трусом. Не орал, не возмущался, не прятался под одеяло. К ситуации отнесся по-деловому: раз пришел человек, то с ним надо поговорить... Он гордо натянул трусы и жестом пригласил Гутмана в гостиную. За его спиной Ирина отчаянно делала Саше жесты, прикладывая палец к губам. «Хотелось бы помочь тебе, милая Ирочка, но... Лес рубят — щепки летят. А ты в моем большом деле очень маленькая щепочка...» Человек не всегда случайно занимает высокий пост. В досье Самсонова Гутман потом внесет запись: «...очень крепкие нервы, умеет владеть собой, хорошая память». Самсонов успел на ходу накинуть рубашку, вытащить из бара коньяк и жестом указал Саше на кресло около журнального столика. — Садитесь, незваный гость. Я понимаю, без причины в чужую квартиру не врываются... Давно мы не виделись, Гуталин. Странно, прозвище помню, а фамилию... Гутерман? Нет, Гутман. Именно — Саша Гутман. Я был на том собрании, на котором тебя из комсомола исключили. — Да, было такое дело. И, что характерно, ровно за неделю перед ноябрьским вечером. Гутман всегда чувствовал в себе актерские способности. Не каждый мог бы так многозначительно выделить два последних слова. Интонация была убийственная: спокойная уверенность, ехидство и отсутствие злобы. Гутман заявлял о своем превосходстве, но приглашал к взаимовыгодному диалогу. Самсонов все понял правильно. Он прошел в коридор, прикрикнул на Ирину, запер ее в спальне и вернулся к столику с коньяком. — Значит, Саша, ты что-то знаешь о том вечере? — Знаю! — Что? — Все! — Откуда? — Был я там. — Где? — В хранилище. Был там, все видел и слышал. — Допустим... Ну и что? Маловато для шантажа. Кто этим заниматься будет? Срок давности давно истек. Это — раз! Второе — ты один, а нас пятеро. Можем и за лжесвидетельство привлечь. — Согласен! Но у меня и прямое доказательство есть. Взгляни на эту ксерокопию. — Ну и что? Чья-то грязная лапа. — Не лапа это, Титан. Это кровавый отпечаток. Пальчики очень хорошо различимы, а кровь на них — убитого Сережи Ляхова. Сейчас это в два счета можно доказать... Теперь сопоставь. Самсонов еще раз посмотрел на ксерокопию с неполными отпечатками ладони. Потом взглянул на свои пальцы... |