Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 431 – Мэн Сиши

— Поистине великий труд, и равного ему не сыскать во всей Поднебесной. Из него можно извлечь великую пользу и многому научиться.

— Как видно, ты знаешь не все, – заметил Чэнь Гун. – «Сочинение о Киноварном Ян» действительно состоит из пяти цзюаней и объединяет в себе достоинства всех трех учений, однако все это касается содержания лишь четырех цзюаней. Есть еще пятая цзюань, местонахождение которой многие годы оставалось неизвестным, отчего она считалась бесследно пропавшей. Ходили слухи, что в ней содержалось что-то касаемо учений неправедных школ.

Эта весть поразила Шэнь Цяо до глубины души, однако по размышлении он вдруг понял, что в словах Чэнь Гуна есть определенный смысл.

В прошлом Янь Уши не раз пытался использовать положения «Сочинения о Киноварном Ян» в своих целях. Чтобы достичь желаемого, он даже воспользовался несчастьем Шэнь Цяо и стал испытывать на нем разные способы, дабы пробудить в нем скрытые силы. Однако все надежды Демонического Владыки пошли прахом, ведь у Шэнь Цяо было сердце Дао, совершенно иное основание, нежели чем у Янь Уши, взрастившего Демоническое сердце. Оба были по природе своей несовместимы, и то, что помогло Шэнь Цяо, было совершенно бесполезно для Янь Уши. Вот почему «Сочинение о Киноварном Ян» оказалось для него сродни куриным ребрышкам: и есть невкусно, и выбросить жалко.

Вдобавок если бы «Сочинение о Киноварном Ян» в действительности объединяло положения лишь трех главных учений, то к чему Янь Уши похваляться, будто бы он уже нашел способ устранить изъян в своем Демоническом сердце? Говоря так, он явно догадался, что в мече Тайэ спрятана одна из цзюаней «Сочинения о Киноварном Ян», к тому же именно она нужна ему для прорыва.

Уяснив для себя все причины и следствия и разобравшись с подноготной, Шэнь Цяо медленно выдохнул. Он вдруг понял, что утомился. Лицо его приняло усталое выражение, но голос по-прежнему звучал спокойно:

— Вот как… Стало быть, почтеннейший Тао Хунцзин воистину постиг все законы Неба и сумел достичь единства с ним, глубина его познаний во всех отношениях несравненна. Что ж, тогда неудивительно, что и неправедные школы стремятся заполучить «Сочинение о Киноварном Ян». Видимо, они охотятся именно за этой, пятой цзюанью. Ты тоже жаждал ее заполучить, потому и совершенствуешься, опираясь на учение неправедных школ… не так ли? Видимо, ты вступил в школу Обоюдной Радости? – С какой стати? – отрезал Чэнь Гун. – К чему мне они? С моим-то нынешним положением? Чтобы они мною помыкали? Это школа Обоюдной Радости нуждается во мне, дабы проще вести свои дела. Мы просто заключили взаимовыгодный союз.

Но разговорами делу не поможешь. Положение их оставалось плачевным. Они замурованы под землей, и никто не в силах помочь им выбраться.

Тем временем Мужун Цинь с товарищами обыскал внизу все и вернулся к своему повелителю ни с чем. От таких вестей все приуныли. Чэнь Гун же ничего не сказал и, раз уж они бездействуют, решил погрузиться в созерцание, дабы набраться сил, а заодно освежить в памяти положения цзюани, что он извлек из меча и успел бегло прочесть и запомнить, чтобы после использовать в своих целях.

Чэнь Гун был не из тех, кто покорно сидит и ждет своей смерти. Даже в безнадежном положении он стремился воспользоваться всем, что ему предоставлено. Благодаря этой способности он однажды поймал удачу за хвост и в это смутное время сумел подняться от невежественного нищего простолюдина до нынешних высот, где даже циский придворный мастер готов ему услужить и выполнять каждый приказ беспрекословно.