Онлайн книга «Тысячи осеней. Том 1»
|
И вот в тот день, как и всегда, в час коня она понесла гостям завтрак. Но то ли поднос оказался слишком тяжел, то ли что-то еще приключилось, и Баньна, вопреки обыкновению, не стала стучаться, а плечом толкнула ворота и направилась хорошо знакомым путем через дворик ко внутренней комнате. Дверь в нее была открыта, и перед ее глазами предстало немыслимое зрелище – бедная девушка аж дар речи потеряла! Ей было и невдомек, что таким образом могут выпаивать больных – она увидела совершенно другое! А ведь Янь Уши уже много дней не приходил в себя и во всем напоминал мертвеца. К тому же, заслышав шум, Шэнь Цяо напоил его неудачно, и немного бульона все-таки вытекло из уголка его рта. Несмотря на то, что нравы народов Западного края отличались известной свободой до крайности и на Центральной равнине всячески порицались, Баньна была еще слишком молода и не успела познать мужчину, хотя считалась красавицей, и юноши деревни так и увивались за ней. Увиденное до того ошеломило ее, что она застыла на месте и уставилась на Шэнь Цяо, склонившегося над постелью больного. В горле у нее пересохло, сердце заколотилось в груди. При всем желании она не могла ни шагу ступить. Когда к ним неожиданно вошла Баньна, Шэнь Цяо уже худо-бедно напоил Янь Уши бульоном, а потому поспешил проглотить остатки сам, отставить миску, обернуться и поздороваться с раскрасневшейся хозяйской внучкой. Но едва он сказал ей пару слов, как на глаза девушки навернулись слезы. И она на ломаном ханьском с упреком спросила: — Так тебе… он по нраву? Потому от меня бегаешь? И любовь моя… не нужна? Какое невероятное недоразумение! Сообразив, о чем она спрашивает, Шэнь Цяо горько улыбнулся и поспешил объясниться: — Здесь нет особых ложек для выпаивания больного, вот мне и приходится ухищряться. Надеюсь, барышня не поймет увиденное превратно, ибо нас с ним и друзьями-то не назвать. — Тогда почему Шэнь-лан отвергает меня? – недоверчиво повторила Баньна. – Я не такая красивая, как женщины Центральной равнины? Не такая нежная и утонченная? Скажи мне, я всему научусь! Шэнь Цяо никак не ожидал, что всего за несколько дней в чужом доме позаимствует цветок персика. Откровенность Баньны застала его врасплох: ни одна девушка с Центральной равнины не сказала бы о своих чувствах столь открыто, будь даже влюблена с первого взгляда. Но Баньне было решительно все равно. По-видимому, она рассуждала так: уж если кто-то понравился, надобно объясниться сейчас же, а иначе избранник сердца уедет на Центральную равнину и поминай как звали. Будет уже поздно лить горькие слезы. Шэнь Цяо стал терпеливо объяснять ей, в чем, собственно, дело: — Я даосский монах, а они не могут жениться. Баньна не шелохнулась и вдруг настырно возразила: — Могут! Дедушка сказал, они могут и перестать быть монахами. Шэнь Цяо снова остался без слов. Оказывается, она хорошо подготовилась к этому разговору и все загодя разузнала! И теперь Шэнь Цяо стоял перед ней, не зная, плакать ему или смеяться. В конце концов он сообразил, как следует сказать: — Тебе едва исполнилось четырнадцать, а я уже миновал возраст, когда встают на ноги. У нас слишком большая разница в годах. — А что это за возраст такой? – переспросила Баньна. — Тридцать лет. Та в изумлении ахнула: |