Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 328 – Мэн Сиши

— Глупыш! – улыбнулся ему Шэнь Цяо.

Он собирался добавить что-то еще, но тут снаружи раздался какой-то шум. Шэнь Цяо и Ши У, долго не раздумывая, бросились посмотреть, в чем же дело.

Определив, что крики доносятся с заднего склона горы, они устремились туда. Здесь же неподалеку располагались внутренний дворик, книгохранилище и храм предков школы Лазоревых Облаков.

— Жуань Хайлоу, что ты делаешь?! – послышался суровый окрик Чжао Чиин.

Сама по себе она была исключительно спокойной и хладнокровной женщиной. Рухни перед ней сама гора Тайшань – она и бровью не поведет. Ее манера вести дела произвела на Шэнь Цяо глубокое впечатление. Так что же такое произошло, что она не сдержалась и на кого-то прикрикнула?

Добравшись до заднего склона, Шэнь Цяо и Ши У увидели, что Жуань Хайлоу, главарь налетчиков, стоит на самом краю обрыва спиной к ним. В объятиях он как будто держал деревянную табличку.

Задержаться в этом месте было невозможно: свирепый ветер сек лица с такой силой, что нельзя было толком распахнуть глаза, рвал полы одеяний, и те поднимались до самых ушей и оглушительно хлопали.

На место уже прибыл Юэ Куньчи, но до того бледный от гнева, что казалось: вот-вот старик не выдержит и исторгнет из себя реки крови.

— Эй, ты! Сейчас же верни табличку учителя!

Жуань Хайлоу даже не взглянул на них. Опустив голову, он разговаривал с тем сокровищем, что смог добыть в храме предков:

— Хуэй Лэшань, ты сказал, что задолжал мне половину жизни, а сам поспешил умереть, дабы укрыться от меня под смертной сенью. Что ж, ловко ты провернул это дельце, все просчитал! Я убил бесчисленное множество учеников твоей школы, пожалуй, теперь ты ненавидишь меня лютой ненавистью… Ну да и пусть. Я оплачу свой долг перед тобою собственной жизнью! Ну а как ты вернешь мне ту половину, что задолжал?!

Сказав так, он вдруг поднял голову к самому небу и громко расхохотался. В его смехе слышалась беспредельная мука.

— Как же ты жесток, Хуэй Лэшань! Я тебя ненавижу! – воскликнул он и бросился вниз.

Кто-то из наблюдателей в ужасе ахнул. Все были потрясены до глубины души и не могли вымолвить ни слова.

Когда Жуань Хайлоу насильно вернул ток ци в прожатых точках, вскочил с места и ринулся к храму предков, его надзиратели подумали, что он хочет выместить всю злобу, накопленную за двадцать с лишним лет, на табличке Хуэй Лэшаня, но такой развязки не ожидал никто.

Узнав правду, Жуань Хайлоу погиб, но, пережив такое потрясение, свидетели его поступка тоже долго не могли прийти в себя. Они и не знали, печалиться им или скрежетать от досады зубами: как ни посмотри, но злоумышленник избежал наказания за то, что погубил столько адептов Лазоревых Облаков. И людям ничего не оставалось, кроме как скорбно вздохнуть, посетовав, как жестока судьба.

После долгого молчания Юэ Куньчи не без неловкости осведомился:

— Что будем делать, шимэй? Он бросился в пропасть с табличкой учителя. Надобно ли поставить в храме предков новую?

Чжао Чиин ответила не сразу.

— Пока не нужно, а дальше видно будет, – наконец решила она.

Обернувшись, она весьма кстати заметила Шэнь Цяо и Ши У и окликнула их:

— Монах Шэнь, вы сейчас не заняты? Мне хотелось бы с вами посоветоваться.

— Я к вашим услугам, глава Чжао, – любезно отозвался тот.