Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 243 – Мэн Сиши

Бай Жун широко улыбнулась.

— Увы, не могу! Я и так ради тебя пошла на большой риск, явилась и предупредила лично. Если не веришь, ничего уж не поделать!

Едва досказав, она вдруг ахнула в удивлении:

— Как? Уже закончили?

Пока они беседовали, два силуэта разлетелись по разным сторонам и замерли на зазубренных вершинах отвесных скал.

Бай Жун в замешательстве пробормотала:

— Ничья?

Если даже она не поняла, что случилось, то что уж говорить о других? В ущелье поднялся гомон, всех волновал только один вопрос: кто же победил? Янь Уши или Жуянь Кэхуэй? Точнее, большинство ломало голову, смог ли владыка Жуань одолеть Янь Уши.

Видя, что Шэнь Цяо безмолвствует, Бай Жун в удивлении склонила голову набок и вперилась в него взглядом.

— Шэнь-лан, ты ведь тоже не понял?

Тот смиренно покачал головой и ничего не ответил.

Прошло всего ничего времени, прежде чем по округе разнесся голос Жуянь Кэхуэя, усиленный ци. Слышали его за добрых десять ли, и от скрытой мощи, заложенной в нем, сотрясалось все ущелье. У некоторых зевак заложило уши.

— Давненько я не дрался в свое удовольствие, и сегодня глава Янь наконец-то развлек меня! Благодарю главу Яня за любезность!

Но вместо ответной благодарности Янь Уши, как и всегда, съязвил:

— Что ж, изумление владыки Жуаня мне понятно: он привык безраздельно господствовать на юге, а тут вдруг столкнулся с достойным соперником! Тот, кто ютится в своем углу, дальше носа своего не видит, точно лягушка на дне колодца. Или уподобляется человеку, что глядит на леопарда в узкую трубу и наблюдает лишь пятна. Пора бы тебе привыкнуть, владыка Жуань, что ты не один такой. Приходи ко мне спросить совета и впредь!

Стоило Янь Уши повести свою речь, как он возмутил присутствующих до зубовного скрежета. Но вместе с тем они не могли отвести от него глаз. Он стоял на вершине отвесной скалы, заложив руку за спину, и одеяния его так и реяли на ветру. Столкнувшись с его дерзкой мощью, узнав его боевые подвиги, бойцы из цзянху неизменно понимали, что за всю жизнь не достигнут тех высот, которые покорил этот несравненный. А поскольку человеку свойственно трепетать перед силой, другие, пусть и осуждали его дерзости, но втайне восхищались сумасбродством и надменностью главы Чистой Луны, ведь на то, чтобы так вести себя, нужны неоспоримые мощь и влияние в Поднебесной.

Стоит заметить, Жуянь Кэхуэя сии возмутительные речи ничуть не обескуражили. Не изменяя свой доброжелательной манере, он рассмеялся и воскликнул:

— Прекрасно! Как-нибудь я выберу время и обязательно приду к вам за советом!

Но больше всего других волновало то, что голоса противников как будто не переменились. В них не было ни намека на внутренние повреждения иль тяжкие раны. Заметив это, многие подивились: неужели, так долго сражаясь, величайшие мастера Поднебесной не сумели нанести друг другу раны? Стало быть, никто из них не победил и не проиграл? То есть величайший поединок несравненных, что случается раз в столетия, закончился ничьей?

Среди зрителей встречались и те, кто собственными глазами видел поединок на пике Полушага и то, как Кунье сбросил Шэнь Цяо с обрыва. Победа тюрка опечалила и встревожила многих, однако само зрелище ничуть не разочаровало: ожесточенному сражению пришел не менее жестокий конец. Теперь же в ущелье сразились те, кто входит в тройку величайших мастеров Поднебесной, сильнейшие из сильнейших, однако нет ни победителя, ни побежденного. Закономерно, что этот исход вызвал у любопытствующих неудовольствие.