Онлайн книга «Тысячи Осеней. Том 2»
|
Шэнь Цяо же тем временем думал: «Несколько поколений назад школа Сюаньду отгородилась от мира – и теперь последствия очевидны. Вместе с воротами на замок закрылись и сердца людей. Теперь одни, подобно Юй Аю, алчут власти и славы, другие, подобно старейшине Куну, за годы затвора позабыли о былом мужестве, ни во что не вмешиваются и следуют правилу „мудрый себя оберегает“»[71]. — Вот и прекрасно, – сказал он вслух. – Значит, мне нужно подняться на гору и поприсутствовать. — Я провожу вас, дядюшка-наставник! – поспешно вызвался Лоу Лян. Впрочем, деваться ему все равно было некуда – тонкая белая рука клещами стискивала его плечо. Лоу Лян мучился от боли, но не смел и виду подать – лишь ускорил шаг, на ходу любезно разъясняя Шэнь Цяо нынешнее положение дел в школе. Видя незавидное положение Лоу Ляна, остальные не осмелились мешать Шэнь Цяо и расступились перед ним. Шэнь Цяо с Лоу Ляном и Бянь Яньмэем беспрепятственно продолжили путь. По правде говоря, бывшего чжанцзяо не стали останавливать не только из трепета перед его невероятным искусством, но и потому, что в бытность свою главой школы Шэнь Цяо хорошо относился к ученикам, был ко всем справедлив: награждал по заслугам, наказывал по проступкам, к тому же никогда не стремился показать свое превосходство. Потому и ученики восхищались им и уважали. После событий на пике Полушага, когда Юй Ай при поддержке старейшин захватил власть, большинство обитателей Сюаньду оказались застигнуты врасплох. Многие воспитанники школы хоть и не посмели выступить против старших, про себя не на шутку задумались. Теперь же, когда Шэнь Цяо вернулся, в глазах многих учеников читалась радость. Лоу Лян тоже видел, как его товарищи относятся к Шэнь Цяо. Все обдумав, он тихо обратился к нему: — Дядюшка Шэнь, сей ученик понимает, что вы вернулись, дабы восстановить справедливость. Мой учитель всегда был верен школе, лишь одно его печалило: то, что старейшина Тань, обладая посредственными способностями, сделался чжанцзяо. Потому учитель и выступил против. Сей ученик дерзнет обратиться к вам с просьбой: вы благородный человек, а значит, и великодушный. Проявите снисхождение к учителю, не взыщите с него, хорошо? Несмотря на всю грубость и опрометчивость, совесть у Лоу Ляна все же осталась. Шэнь Цяо усмехнулся: — А если все же захочу взыскать? Лоу Лян осекся. Он пребывал в школе уже много лет, но до сих пор ходил лишь в записанных учениках[72]. Во-первых, он не отличался особыми дарованиями, а во-вторых, учитель его, Лю Юэ, принадлежал к тем, кто судит о других по внешности, и не приближал к себе тех, чей облик его не впечатлял. Лоу Лян наружностью обладал заурядной, и потому ему не очень-то везло. Но поскольку Лю Юэ записал его к себе в ученики, перейти в учение к другому старейшине юноша уже не мог, что его весьма печалило. Про себя он подумал, что высказаться он высказался, сделал для учителя все возможное, а на замыслы дядюшки-наставника Шэня ему все равно никак не повлиять. В сопровождении Лоу Ляна Шэнь Цяо с Бянь Яньмэем спокойно добрались до вершины. Некоторые ученики, принятые уже после поединка на пике Полушага, Шэнь Цяо не знали и, поприветствовав Лоу Ляна, поинтересовались: — Шисюн Лоу, как же приказ не пускать на гору никого постороннего? |