Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 187 – Мэн Сиши

Впрочем, все эти россказни о таинственных силах и предзнаменованиях всего лишь пища для размышлений, не более. Даже если бы правители и впрямь верили в нечто подобное, ни один император не стал бы переносить столицу лишь из-за какой-то ци, прекрасно зная, что процветание династии зависит от времени, местности и человеческого единения^[49], и ничто из этого триединства нельзя сбрасывать со счетов. Северная Чжоу лишилась Юйвэнь Юна: время и местность остались прежними, утратилось единство народа и правителя. И проку теперь от времени и местности было не больше, чем от увядших хризантем наутро после Праздника двойной девятки!

— А-Цяо, ты такой серьезный, о чем задумался? – раздался сбоку голос Янь Уши, мигом испортив даосу настроение.

Не желая уделять спутнику внимания, Шэнь Цяо сделал вид, что не расслышал.

Напоровшись в очередной раз на холодный прием, Янь Уши ничуть не расстроился и, по-прежнему довольно щурясь, как ни в чем не бывало последовал за Шэнь Цяо в город.

Спасение монахом Шэнем Юйвэнь Суна и их бегство из Чанъаня произвело на жителей сильнейшее впечатление. И сейчас даос выглядел точно так же, как в тот день. В тех же зеленоватых одеяниях, с мечом в руке, он сразу выделялся из толпы: даже караульные мгновенно его узнали – и спокойно смотрели, как он, ничуть не таясь, входит в ворота. Ни у кого не хватило бы смелости задержать его и допросить.

Многие склонны преклоняться перед выдающимися дарованиями, а Шэнь Цяо в свое время поразил воображение всех, кому довелось увидеть схватку у городских стен. Даже простые солдаты, несмотря на приказ схватить Шэнь Цяо и Юйвэнь Суна, между собой восхищались даосом, который вывел из столицы осиротевшего мальчика, в одиночку отразив атаки вооруженных до зубов солдат и бесчисленных мастеров боевых искусств. Рассказывали, что император пришел в бешенство, узнав, что ему не удалось истребить всю семью дяди и что его младший двоюродный братец рыбкой выскользнул из заброшенных сетей, однако за высочайшей спиной все как один одобряли поступок Шэнь Цяо. Повесть о зрелищном поединке у ворот Чанъаня передавалась в народе из уст в уста. Быть может, простолюдины и слыхом не слыхивали ни о каком Ци Фэнгэ, лучшем среди всех бойцов Поднебесной, зато все как один знали бесстрашного и справедливого монаха Шэня, прославленного воителя.

Впрочем, Чанъань был не каким-то захудалым городишкой, а столицей – едва двое путников ступили за городские ворота, как каждое их движение начали подмечать бесчисленные глаза и уши. Янь Уши, однако, не имел ничего против – он даже не счел нужным уведомить о слежке Шэнь Цяо. Он привел даоса прямо к резиденции младшего наставника.

Пусть школа Чистой Луны и лишилась былого влияния, государственным преступником главу Яня никто не объявлял. Что до Шэнь Цяо, то хоть он и помог бежать Юйвэнь Суну, поостыв, Юйвэнь Юнь счел, что семилетний мальчишка все равно не сможет взбаламутить страну. К тому же император дни напролет предавался веселью, ему было недосуг ломать голову над государственными делами и совершенно не хотелось тратить силы на розыски младшего братца. Поэтому, хоть прибытие путников и привлекло всеобщее внимание, никто даже не попытался их схватить: во-первых, на то не было законной причины, а во-вторых, даже и захоти кто бросить их в темницу, ни у кого бы просто силенок не хватило.