Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 184 – Мэн Сиши

Столь быстрое согласие насторожило даоса, но коль Янь Уши принял его условия, донимать его вопросами было бы неуместно.

На следующий день они отправились в путь. Для бродячего люда цзянху обычное дело ночевать в глуши, что называется, есть ветер и пить росу, но при случае никто не откажется отдохнуть в тепле и уюте постоялого двора, и даже прославленные мастера боевых искусств – отнюдь не исключение. Не были им и Шэнь Цяо с Янь Уши. Всю дорогу они мчались во весь дух и уже через два дня были в городке Синин близ Чанъаня.

Когда до городских стен оставалось всего ничего, путники замедлили ход.

— Пулюжу Цзяню хоть и грозит опасность, но один день погоды не сделает, – пояснил Янь Уши. – Время позднее, поищем где переночевать.

Шэнь Цяо знал, что Янь Уши весьма щепетильно относится к своему внешнему виду. Появляясь на людях, он неизменно выглядел грозно и величественно и наверняка на досуге, вдали от чужих глаз, тратил немало времени на то, чтобы ухаживать за собой. Достопочтенный глава Чистой Луны ни за что бы не позволил себе появиться в столице с ног до головы в пыли, изнуренным тяготами путешествия, а потому возражать было бессмысленно.

Присмотрев постоялый двор побольше, они направились внутрь. Шэнь Цяо страшно боялся, что глава Янь запросит одну комнату на двоих, поэтому едва хозяин спросил, устроят ли их две комнаты на верхнем этаже, как даос тут же ответил согласием, не дав спутнику рта раскрыть.

Янь Уши спорить не стал, а лишь широко улыбнулся, позволив даосу поступать по своему усмотрению.

Заметив это, хозяин тоже невольно заулыбался:

— Вы так хорошо ладите, господа. Наверное, вы братья?

— Нет, не братья, – отозвался Янь Уши.

— А-а, – протянул хозяин и неуверенно предположил: – Тогда отец и сын?

Янь Уши ничего не ответил, лишь многозначительно ухмыльнулся, покосился на Шэнь Цяо и снова обратил взор к хозяину.

Тот, многое повидав на своем веку, вдруг ахнул, словно о чем-то догадался.

— Ничего не могу поделать, – добавил Янь Уши, – последние пару дней он на меня дуется.

Хозяин в совершенстве владел искусством подстраиваться под самых разных посетителей, что называется, с человеком говорил по-человечески, со зверем – по-звериному. Вот и сейчас он тут же нашелся:

— Недаром говорят: десять праведных лет в прошлой жизни – и судьба посадит в одну лодку с другом, с большим же и век добродетели не поможет. Сразу видно: вы выдающиеся господа, дракон и феникс среди людей, и дружба ваша наверняка особенная! Раз уж вас свело предопределение, надобно быть уступчивыми друг к другу, ведь дружелюбие, и только дружелюбие, ведет к счастью!

Шэнь Цяо промолчал, но про себя подумал: «И какое такое „большее“ ты имеешь в виду?»

Но хозяин изъяснялся недомолвками, прямо в тон Янь Уши, а Шэнь Цяо ничего не оставалось, кроме как молча слушать. Ведь вздумай он поправить хозяина – и вышло бы еще хуже, в точности как у того человека, что зарыл триста лянов серебра, а сверху записку прикрепил, мол, здесь денег нет.

Хозяин тем временем показал им комнаты, а затем Янь Уши пожелал откушать и попить вина.

В одной половине зала стояли в ряд четыре столика, другая была пуста: предполагалось, что там могут разместиться певички, музыкантши и танцовщицы, развлекавшие гостей во время еды. Но сейчас танцевать было некому, и зал казался пустынным.