Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 127 – Мэн Сиши

— Устроил, чтобы вы через эту женщину подчинили помощника Доу Яньшаня? – догадался Шэнь Цяо.

— А-Цяо, как же ты наивен, – фыркнул Янь Уши, качая головой. – Уж доверенный-то помощник Доу Яньшаня наверняка смекалист и проницателен, разве попадется он в столь грубую ловушку? Бянь Яньмэй велел своему человеку помочь женщине, дабы завоевать ее расположение, и тот представился ее дальним родственником, старшим двоюродным братом по отцу, с которым семья потеряла связь много лет назад.

— Весьма окольный путь, – заметил Шэнь Цяо.

— Не стоит недооценивать кровные узы, – объяснил Янь Уши. – Кто поверит в бескорыстные намерения какого-то чужака, ни с того ни с сего предложившего помощь? С родней же все иначе – к двоюродному брату отнесутся с меньшей опаской, а спустя какое-то время и вовсе проникнутся полным доверием. Так и вышло: в итоге женщина познакомила его с помощником Доу Яньшаня.

Осознав всю цепочку, где одно звено влекло за собой другое, Шэнь Цяо про себя вздохнул. Для Янь Уши что придворные интриги, что распри в цзянху были всего лишь игрой. Высокомерный и самоуверенный, глава Янь нажил врагов без счета, и, хотя его выдающиеся достижения в боевых искусствах были бесспорны, он в конце концов едва не погиб, угодив в засаду, устроенную пятью могучими мастерами.

— Вы упомянули, что этот помощник весьма способный, смекалистый и проницательный. Как же так называемому двоюродному брату удалось войти к нему в доверие? – поинтересовался Шэнь Цяо.

Янь Уши лениво улыбнулся:

— Выгода. На свете лишь общая выгода объединяет людей узами крепче братских или супружеских. Бедняга восемь лет работал на Доу Яньшаня, каждый день видел роскошную жизнь, полную излишеств, но сам по-прежнему оставался всего лишь помощником. Как думаешь, разве смекалистый человек удовольствуется подобной участью? А если двоюродный брат возлюбленной даст ему способ заработать самому, возглавив собственное дело, разве не станет такой человек считать этого брата своим лучшим другом?

— Значит, вы нарочно выбрали не простачка, а, наоборот, человека умного и предприимчивого, понимая, что такой не удовлетворится своим нынешним положением? – осознал Шэнь Цяо.

— Хотя и у простачков есть пороки, – заметил Янь Уши. – Беспорочных людей нет на свете.

— И то верно, – кивнул Шэнь Цяо. – Не будь вы столь заносчивы, не пали бы в тот день жертвой Гуан Линсаня, Доу Яньшаня и трех других заговорщиков.

Даос явно подшучивал над главой Янем, но позабыл, что тот отродясь не знал, что такое стыд. Янь Уши улыбнулся и невозмутимо ответил:

— Ты ошибаешься. Этот мой порок остался в прошлом, ныне же я от него избавился.

Шэнь Цяо в свою очередь прыснул со смеху:

— Видно, теперь ваш порок, почтеннейший, – это скромность, столь малая, что мельче самой крошечной песчинки на горе Тайшань?

Даос часто улыбался – можно сказать, мягкая улыбка и вовсе не сходила с его уст, – но редко смеялся в голос. Вот и сейчас он не расхохотался – зато уголки губ неудержимо поползли вверх, а глаза засияли, точно блестящие на солнце камешки, мокрые после дождя.

— Это же достоинство, а не порок, – возразил Янь Уши. Тут в голову ему пришла очередная каверза, и он тут же положил руку на плечо Шэнь Цяо. – Теперь единственный порок сего почтеннейшего – дружба с тобой.