Книга Господин прокурор, страница 165 – Катерина Траум

— Киллиан? – сиплым от сна голосом позвала Пейдж, приподнявшись на локте и неловко прижав к груди одеяло.

Она все еще была голой, но вполне отдохнувшей и чувствовала себя почти прекрасно – хотелось разве что добраться до ванной и освежиться. Хотя в том, как от собственного тела исходил запах сандала и мужчины, было свое очарование.

— Я здесь. – Киллиан показался на свет, закрыв дверцу шкафа, внутри которого висело зеркало. Он был при полном параде – в строгом сером костюме и при галстуке. – Выспалась?

Продолжая зачесывать волосы назад, он слабо ей улыбнулся – слишком дежурно. Так что Пейдж тут же обратила внимание на легкую сероватость его лица, старый и знакомый признак бессонницы.

— А ты, похоже, нет, – уличила она без особого труда. – И уже собрался на работу. Неужели я проспала?

— Нет, еще довольно рано. Ты успеваешь поесть.

Что-то было не то в его интонации. Столько отстраненной строгости, будто вот-вот он сорвется в «мисс Эванс», и вовсе не в желании распалить, как вчера. Нахмурившись, Пейдж замоталась в одеяло и решительно села на постели. Совсем не такого утра ждешь после пусть не до конца, но по-своему приятной ночи.

— Что происходит? Только не говори, что снова решил поиграть со мной в горячо-холодно, потому что сейчас это уже будет совсем не смешно.

Киллиан отложил расческу на стол и присел на стул, сжав пальцами переносицу. И Пейдж вздрогнула от того, с каким раскаянием прозвучали его следующие слова:

— Я не должен был… поддаваться этому. Пейдж, случившееся вчера – противозаконно. Моя работа – наказывать недобросовестных хозяев, которые нарушают контракты подобным образом. А в итоге я сам оказался не лучше. Дело не в моем отношении к тебе, дело в том, что я перестаю уважать сам себя. Коронный обвинитель, совершивший преступление!

Он запрокинул голову, будто на потолке была написана подсказка, как с этим жить дальше. А Пейдж едва сдержалась от того, чтобы швырнуть в него подушку и прекратить эти стенания. Нет, с ним – только рационально.

— Во-первых, ты не нарушил закон, потому что не отдавал приказа, – сухо привела она первый аргумент, завладев его вниманием и глядя прямо в потерянные карие глаза. – Я целиком и полностью осознавала свою свободу выбора, и давления хозяина не было.

— Какая разница, был ли приказ, если мне в принципе запрещено условиями контракта…

— А во-вторых, – не дав ему вставить слово, продолжила она, решительно поднимаясь с кровати, все еще замотанная в одеяло, – я не собираюсь подавать жалобу судье, и, бог мой, неужели это пришлось уточнять?

— Не в этом дело, – упрямо мотнул головой Киллиан, хмуро наблюдая за ее приближением к столу. – Дело в том, что я сам знаю за собой вину. Двойную вину, потому что еще и опорочил твою честь. Как я теперь буду выдвигать такие обвинения кому-либо, если сам преступник?

Пейдж закатила глаза, лихорадочно выискивая третий аргумент. Сказать прямо, что любит его и ей все равно, что там за бумажка лежит у него в сейфе? Плевать, что в ней написано и как, если она принадлежит ему не из-за дурацкого документа, а по своей воле?

Но это же Киллиан-я-сам-закон-Лэйк. И иного языка, кроме как официального, понять не способен от природы. Пейдж высвободила одну руку и потянулась к стопке чистых листов бумаги на столе. Киллиан смотрел на нее настороженно, а когда к бумаге добавилась ручка – вовсе напрягся так, что потяжелел воздух.