Книга Господин прокурор, страница 161 – Катерина Траум

— Подловила. Мне казалось, я даже делаю доброе дело, отвращая от профессии тех, кто априори ее недостоин. Приходят этакие заносчивые мальчишки, которым отцы проплатили не только обучение, но и все экзамены, и думают, что сейчас за пару лет сколотят себе на чужих бедах карьеру…

Его негромкая ровная речь действовала, как приятный бальзам, и, слушая ее, Пейдж вовсе забыла обращать внимание на то, как он мягко и почти невесомо ощупал ее плечо кончиками прохладных пальцев. Профессиональный манипулятор сознанием. Для его удобства она машинально забралась на кровать с ногами, поджав их под себя.

— …Но для быстрого взлета надо идти в адвокаты, а прокуроры… Мы служим людям, а не своему благу или кошельку. Это призвание, долг. Кто этого не понимает – того только и остается, что спустить с лестницы.

Опомнилась она, когда до носа добрался тонкий новый запах: свежий, эфирно-эвкалиптовый, с нотками чего-то елового. С наслаждением вдохнув его поглубже, она с трудом собрала туман в голове в осознанный вопрос:

— Значит, мальчишки. А что, до меня девушек в помощницы ты не брал?

— Пару раз, и разочаровывался еще сильнее: мне быстро надоедало откачивать их после обмороков на каждом вызове, – небрежно отмахнулся Киллиан и с куда большей сосредоточенностью поинтересовался: – Связки вроде бы целы, подвижность руки в норме?

— Да, только иногда отдает небольшой слабостью. Это ничего, пройдет.

Пейдж сцепила негнущиеся пальцы в замок, чувствуя, как вспотели ладони. И не зря: в следующую секунду плеча осторожно дотронулись снова, на этот раз касание несло с собой приятную прохладу. Это было лучше мятного масла, намного. Освежало.

И почему Киллиан не предложил использовать эту мазь тогда, в ночь после маскарада? Неужели… да нет, глупости. Глупо даже думать, что в тот момент он позволил ей делать все что угодно, лишь бы она не передумала, не ушла и продолжала быть рядом.

— Прости, что для тебя так опасна моя работа, – сокрушенно пробормотал Киллиан, предельно нежно нанося мазь на область ушиба. – Все это слишком неправильно…

Последняя фраза относилась как будто бы уже и не к синяку вовсе. Гуляющие по позвонкам Пейдж мурашки стали четче, спиной она ощутила легкую вибрацию воздуха и вытянулась в струну. И в этот момент на изгиб ее шеи опустились сухие горячие губы.

— Мне так жаль, – прошептал он, разнося по ее коже жар. – Мне жаль, что я солгал. Ты слишком нужна мне, чтобы я мог тебя отпустить.

Пейдж задохнулась – не то от его откровенных слов, не то от воздушно-зефирных поцелуев чувствительного участка тела, под которые сама подставила шею, отклонив голову набок и прикрыв веки в накатывающем наслаждении. Не встретив протеста, Киллиан подался ближе, почти соприкоснувшись торсом с ее лопатками. Его губы медленно скользили выше, к мочке уха, в то время как пальцы расправились с поясом халата, а после потянули его вниз. И Пейдж не стала удерживать ткань, позволив ей с шорохом соскользнуть до самых бедер.

От внезапной наготы грудь потяжелела, волны мурашек пробежали по позвоночнику, переходя в едва ощутимую дрожь. Мужские шершавые ладони уверенно легли на талию, оглаживая изгибы тонкой фигуры. Пейдж казалось, что она готова растаять, сменить устойчивую форму, будто послушная глина в руках опытного гончара. Ее вена пульсировала под его губами, ускоряя кровоток.