Книга За солнцем, страница 55 – А. Кластер

И земля и небо вдруг вспыхнули, зазвучали напевно.

Из молчаливой глуби поднялось солнце, коснулось сердца.

Анкарат вдохнул это солнце – ближе, полнее, чем прежде, солнце бежало в крови, шумело с морем, разливалось на высоте – выше Вершины, выше звёзд и пропасти неба.

На миг он почувствовал: всё возможно.

Вокруг закружились незнакомые города и дороги.

А затем мир вернулся. Чёрные соты квартала оббегал мягкий золотой свет. Ещё не тот, который он представлял, но живительный, чистый.

— Что же, – сказал Килч, – это начало.

Он возвращался сквозь раскалённую рябь знаков. Ритуал закончился, но знаки не отступали.

Такие отчётливые, что почти говорили, стали понятны, и правда: вот огонь, вот земля, вот кровь, а вот – то, что соединяет их вместе. Жилы города горели сквозь землю, вели к гарнизону, очертания сна, увиденного в лихорадке, и очертания этих жил накладывались друг на друга как две карты. Совмещались, перехлёстывались где-то в центре тренировочного двора. Да, там стучало живое сердце, голодное и горячее, но такое понятное. Сила собственных мышц убегала в землю, Анкарат понимал: это наказание от Ариша за слишком долгую отлучку, напоминание о его власти.

Но сердце гарнизона билось так близко! Анкарат вышел на середину двора, туда, где сходился свет башен, где ещё горел сквозь пыль, сквозь сотни шагов, сквозь все прошедшие дни – и так ярко! – прерывистый знак Сделки. Усталость надвинулась весом земли, мир потемнел, гарнизон и небо – всё показалось грудами тёмного камня. Но сквозь камень горели знаки, сквозь землю горело солнце, его свет тянулся сквозь самоцвет к сердцу Анкарата.

Кто ты?

У этого сердца был голос, была и память, слишком далёкая, заглушённая. Голос не пламени, не огненных жил, голос человека – молодого и сильного, мечтавшего защитить свою землю, пронести её пламя дальше и дальше. Его имя давно истлело, развеялось, кости и кровь обратились в прах. Осталось только это стремление.

Огромное – даже сквозь смерть.

— Я – Анкарат. Твоя воля со мной.

Гарнизон потонул в тишине между ударами сердца.

И как когда-то над золотой кровью огненной жилы, Анкарат вытянул меч из ножен, провёл по старому шраму, отпустил пламя.

Огонь, кровь и воля вновь зазвучали вместе, полыхнуло подземное солнце, осветило Анкарата и безымянного человека, чьё сердце дарило пульс гарнизону. И он вдруг распрямился, стряхнул вес земли, встал вокруг и рядом. Смотрел в небо огнями башен, слушал морской ветер и сонный гомон улиц нижней Ступени. Его сердце, такое яркое, в огромном Городе Старшего Дома почти потерялось – искрой в пыли.

— Но так не будет, – сказал Анкарат, – я могу всё изменить.

Тишина похолодела, стала протяжной, печальной.

— Верь мне, – сказал Анкарат.

Никто не ответил.

Кровь уходила в землю, огонь струился с ладони – но мир не мерк, отчётливый, ясный. Сила больше его не покидала.

Значит, поверил.

Знаки Килча рассеялись, больше не полосовали мир, и Анкарат увидел: прямо напротив, в тени навеса, стоял Ариш, тёмный среди теней, неподвижный, из-за мрака безлицый. В ладони поблёскивал круглый камень. Сколько Ариш пробыл здесь, что видел и слышал? Будь здесь Гриз, наверняка бы волновался об этом.

А вот Анкарат не волновался. Смотрел открыто и прямо.

Можешь лишить сознания или убить. Попробуй. Узнай, что ответит земля, – если сможешь её услышать. Если успеешь услышать.