Книга За солнцем, страница 275 – А. Кластер

Мама остановилась рядом с отцом, они недолго поговорили. Кивнула. Потрепала Акшарида по волосам – эта мимолётная ласка снова напомнила о непрожитом. Но всё-таки она пришла, она здесь, она не ненавидит Анкарата!..

А потом подошла ближе, ближе – и Анкарат увидел её глаза.

Он знал этот свет.

Плохой свет.

Остановилась напротив, вскинула руку.

— Ты, – сказала, – предатель. Больше не существуешь.

Резким, злым жестом оборвала чёрную нить Путеводной.

Искра силы взметнулась в сердце, огонь зашумел в крови.

А мама сказала:

— Всё. Уходи.

Последние мгновения на земле сгорели так быстро.

Килч сказал: ты поступил отважно, что дал им свободу. Он никогда не решился бы. Постарайся вернуться.

Аметран сказал: тебе это по силам, – но по мёртвым его глазам было не различить, верит ли в это, верит ли теперь хоть во что-то ещё. Зато люди Анкарата кипели верой, готовили тяжёлый тёмный корабль, шумели, даже смеялись.

Отец не сказал ничего – и хорошо.

Больше не существуешь.

Уходи.

Он поднялся на борт, отвернулся от города. Гриз давно был здесь, проверял нити и знаки, под дождём ещё больше похожий на птицу с встопорщенными перьями. Глаза Гриза сверкали незнакомым, шальным весельем.

— Безумие, – говорил торопливо, слова пошатывались, сплетались, – но мы как будто ближе к нашему пути, чем прежде. Когда они меня бросили там… я понял: здесь, на этой земле, для меня нет дороги. А дальше, там, где ты, – Путь точно есть. Найдётся.

Анкарат улыбнулся, спросил впрямик:

— Ты, что ли, пьяный?

Гриз покраснел, отчаянно потёр щёку:

— Немного.

«Ты получишь свою свободу», – пообещал отец, и Анкарат видел её теперь, видел повсюду. Свобода раскинулась тёмным морем, протянулась линией светлеющего горизонта, волнами пустоты, что качали корабль, криками чаек – и шумела, шумела в сердце.

И вместе с сердцем шумело и билось священное пламя – больше не искра Вершины, не знак воли отца. Круглая чаша казалась поставленной точкой. Прежняя судьба истлела, оборвалась. Не существовала больше. Начиналась другая – никем не предсказанная. Его собственная судьба.

Все сгрудились у кормы, провожали глазами Город Старшего Дома, но Анкарат к нему даже не оглянулся.

Решил: посмотрю, когда мы вернёмся.

Солнце он больше не слышал.