Книга За солнцем, страница 259 – А. Кластер

Правитель смотрел пристально, медлил перед следующими словами. Ладони на рукояти меча лежали иначе – так не держат оружие. Так опирается на посох человек с покалеченными ногами.

Чего он ждёт?

И вдруг Анкарат понял. «Пойми, как ошибался, как хрупко было всё, что ты сделал. Будь послушным – не жалеешь себя, пожалей тех, кто с тобой связан».

Нельзя думать об этом.

Нельзя сдаваться.

Здесь слышно солнце – вот что главное.

Если слушать внимательно, можно понять…

— Есть ещё один важный вопрос.

Что ещё?

Волны толпы хлынули в стороны, мир заострился, стал нестерпимо чётким.

— Амия. Дочь Сада-на-Взморье.

В тонком бесцветном платье, без украшений, волосы ниспадают волнами, ветер мягко трогает их, пересыпает солнечные искры. Бледные губы, ресницы опущены и дрожат.

Посмотри на меня. Может, это в последний раз.

Но она не смотрела. Анкарат проиграл, подвёл её, не выполнил обещание. Не отдал ей ни Вершину, ни половину мира. Не показал новое время. Не стал легендой.

— Мы заключили союз с Изумрудной Печатью, и ты согласилась на это. Как ты оказалась с ним? Пошла против нашей воли? Отряд, звено, его люди – часть моей воли. Но ты – старшая кровь. Твои решения творят волю мира. Объяснись.

С каждым словом Правителя Амия дрожала сильней. А когда упало последнее слово, закрыла руками лицо, беззвучно заплакала – как ребёнок, что боится слезами вызвать ещё больший гнев, но и успокоиться тоже не может.

Анкарат сжал кулаки крепче, сделал осторожный, медленный шаг – загремели цепи, железо стиснуло рёбра.

— Амия не виновата. Она не предавала тебя. Я её украл.

Правитель сумрачно усмехнулся:

— Это правда?

Амия с долгим вздохом стряхнула дрожь. Отвела руки от заплаканного лица.

— Да. Правда, – так тихо, так кротко.

И всё-таки посмотрела.

И снова вернулась тьма, зябкая сырость, грохот железных цепей, рытвистый камень. Где-то за этим камнем снова исчезло солнце. Какое-то время отпечатки солнца небесного и солнца подземного горели под веками, эхом блуждали под кожей. Анкарат вспоминал цвет неба – пронзительный, жатвенный; вспоминал вкус ветра – пыльный, перемешанный с запахами толпы. Вспоминал лица. Здесь, в темноте, они стали отчётливы: измождённое лицо Правителя, сизь под его глазами и муть в этих глазах; лица ребят из звена, затенённые виной, ужасом, гневом. Лицо Амии, после слёз нежное, как после дождя, её дрожащие пальцы у губ, её ясный последний взгляд – капля янтаря, упавшая в сердце. Анкарат не исполнил своё обещание, но сумел защитить – может ли быть, что Амия всё ещё любит?..

…отработанная порода, чёрное крошево, обломки…

Голос Килча из прошлого возвращался, просеивал мрак. Анкарат думал о лицах, которых не было в той толпе.

Килча не было. Не было никого из гарнизона. Не было Гриза – остался с древним народом, на Пути, о котором мечтал. Хорошо.

И не было мамы.

«Предатель. Извратил нашу цель».

Её слова впечатались в душу, бились, бились бесконечным эхом. Может быть, Амия не разлюбила. А мама? Анкарат подвёл её. Не успел объяснить про новое время. Но она ведь писала: «…изменишь мир, изменишь всю нашу землю. Никто тебя не остановит. Иди вперёд, пока слышишь солнце».

Анкарат так и сделал. Делал то, что она сказала, то, о чём говорила с детства, то, во что верил и во что она верила. Нет, не может быть, чтобы мама совсем от него отвернулась, это был просто плохой свет, просто страх, гнев Правителя затмил ей разум. После плохого света всегда приходит хороший. Она очнётся, она поймёт.