Книга На порубежье, страница 52 – Андрей Булычев

— Говорят, скоро такие же, как у нас, будут на ладьи ставить, — заметил опиравшийся на банник коренастый, рябой дядька. — Наши-то к Юрьевской рати потянут, а вот три следующие малые, они вроде как для морского боя.

— Да ладно тебе брехать, Голован! — усмехнулся стоявший около соседней высокий здоровяк. — Она же отдачей всё, палубу и борта, изломает. Я понимаю датские коги, эдакие громадины, а наши-то ладьи, ну не в жизни такого не выдержат!

— Чего сам услышал, то и вам сказал, — упрямо кивнул рябой. — У меня Меркул, шурин, у Ивора в ладейной артели. Приказано им измыслить всяческие приспособы, чтобы из пушки безопасно было палить.

— Ну а что, вполне может быть, — поддержал рябого командир расчёта. — Скорпионы вон стрелы мечут с палубы, и даже малый онагр недавно к судну приспособили, и до палубных пушек, дайте срок, тоже додумаются.

Бам! — громыхнул выстрел, и все вытянули головы, вглядываясь в мишенное поле.

— Ух ты, Сысой с первого выстрела щит расколол! — воскликнул Голован. — Вот уж умелец.

— Да тут сотня саженей будет ли вообще?! — Меркул усмехнулся. — Для такой-то пушки пустяковая даль.

— Ну поглядим, как они в дальний пальнут, — произнёс командир расчёта. — Сейчас сысоевские отстреляются, а там и нам свою подкатывать.

— И раз, и раз, и раз! — вколачивали строительной бабой сваи четверо дюжих мужиков. Тяжеленная металлическая болванка ударяла по тёсаному лиственничному стволу, вгоняя его в прибрежный грунт. С каждым ударом толстенная свая понемногу уходила вниз.

— Всё, довольно пока, — крикнул степенный дядька. — Отдыхай, ребята. Потом промерим — если мало, ещё чуток побьёте.

На левый край длинного ряда свай тем временем уже наколачивали бревенчатый настил, а с временной пристани сгружали на берег доски, брёвна, скобяные изделия и бочки со смолой. Подхватывая привезённое, грузчики, словно трудолюбивые муравьи, друг за другом переносили всё это вглубь берега, ближе к стенам строящейся крепости. Они уже поднялись на два человеческих роста, а наверх всё продолжали ряд за рядом укладывать ошкуренные и отёсанные дубовые брёвна.

— Павел Степанович, детинец, сиречь цитадель, не пора ли ставить? — спросил старшего всей стройки командир воинского гарнизона. — А то осень подходит, так и будем в дожди за стенами ютиться?

— И ничего, Избор, все так сейчас, — ответил тот. — Для меня самое главное это сами стены поднять и пристань грузовую устроить, а уж потом всё остальное. Артели так же, как и вы, в шалашах и лачугах ютятся.

— Да я-то понимаю, — сказал сотник. — Хочется уже за стены заселиться. Когда ты внутри, даже мало-мальскую крепостицу просто так врагу не взять, а так вот по шалашам ежели сидеть будем, на нас и двух команд из драккаров хватит. Ушкуй редятовский домой возвращался, евойная команда рассказывает, что свеи уже и за Гогланд далёко начали заплывать, а даны такому вовсе не препятствуют. А от Гогланда до Копорской губы, сам знаешь, меньше седмицы при попутном ветре. Оттуда и до нашего Котлина рукой подать.

— Думаешь, король Кнут рискнёт ратиться с Новгородом? — Зодчий в сомненье покачал головой. — Он со своими мятежниками покончить не может, а тут крепкий внешний враг. Казна у злыдня пустая, а для большой войны ведь серебро нужно, чтобы тем же воинам платить. И ведь начнись она — сразу торговля на Балтике станет. Опять же какой убыток. Не-е, не будут шведы воевать.