Книга На порубежье, страница 50 – Андрей Булычев

— Так невозможно по-другому, — произнёс стоящий рядом с главным механиком мастер. — Какие ведь передачи только не измышляли, все зубья переломали на них. Вращение уж больно большое, никакое железо его не выдерживает. Да и вал при своей длине никак не уравновесишь. Может, ну его, лучше по старинке — мастер точит, а подмастерья колесо с ремнём прямо у станка крутят?

— Кузьма Кузьмич, вам бумага с правления. — В комнату мастеров заглянул вестовой. — Парфён Васильевич сказал, что из балтских земель почта пришла, и одно письмо прямо вам лично адресовано.

— О как, и от кого же оно? — удивился механик.

— Так от Андрея Ивановича, — ответил тот. — Тут вот на наружной обёртке написано.

— Так чего ты балаболишь, давай сюда! — Старик выдернул из рук вестового бумагу и, сорвав сургуч с оттиском печати, развернул сложенный вчетверо плотный лист. На внутренней стороне печатными буквами был написан текст и тут же виднелось несколько рисунков и чертежей. — А ну-ка, Ефим, ты у нас в грамоте силён, читай, — толкнул он локтем мастера. — Я-то больше к чертежам и рисункам охоч.

— Та-ак, ага, здравия желает тебе хозяин, Кузьма Кузьмич, и бодрости духа, — произнёс, прочитав первую строчку, мастер. — Пишет, что сверлильный станок он задумал, и вот самым первым идёт рисунок и чертёж его, а ещё заточной с кругами. Этого чертежи ниже. По кругам этим, именуемым наждаком, или в германских землях — абразивом, пишет, что купцу Строкову он уже передал, где найти. Их с юга, с Греческих островов закупят и привезут, или, если получится, с Нижней Саксонии, там особая порода в скалах. А вот и про привод к нашим цехам прописано, — сказал он, вчитываясь в текст. — И вот это, похоже, чертежи с самим валом. «На длинный вал, который от плотины заходит в цех, намертво крепятся колёса с ободами и канавками, именуемые в механике шкивами… — читал он по слогам. — На оные колёса-шкивы на большом валу надеваются крепкие кожаные ремни, которые в свою очередь другим концом надеваются на такие же колёса, но только поменьше, и вот от них-то как раз и вращаются сами приводы станков. Так на этот большой вал можно хоть дюжину, а хоть даже и две отводков сделать, и всем работающим от них станкам силы вращения воды вполне себе хватит. Не нужно никакие зубчатые передачи ладить».

— Ну-ка, ну-ка… — Механик, расправив лист, внимательно вгляделся в рисунки и чертежи. — Неужто такую нагрузку вал выдержит? А как же эти самые колёса-шкивы к нему крепить? А ремень разве натугу выдержит?

— Кузьма Кузьмич, мне идти бы надо, — напомнил о себе вестовой. — У меня писем целая сума.

— Ну так ступай, не держу, — отмахнулся механик.

— Так тут вот ещё кое-что, — промолвил паренёк. — Вы же вроде на Луговом переулке 7 живёте?

— Ну да, там — Кузьмич оторвался от чертежей. — И чего?

— Так тут ещё письмецо, только оно личное, — вестовой протянул сложенный в квадрат бумажный лист.

— Ефим, глянь, — механик передал его своему мастеру.

— Андреевское, Луговой переулок 7, — прочитал тот. — Ладиславе от Митрия Андреевича Сотникова из града Юрьева.

— Батюшки святы! — воскликнул дед. — Митька письмо прислал! Митька наш! С внучкой же моей, Ладкой, в женихах! Свадьбу они сыграть должны были о прошлом годе, а тут война эта с немцем! Давай сюда! — Он вырвал из рук мастера листок. — Побёг я! Потом всё дочитаем, Ефимка! Ох ты ж диво дивное, из-за тридевяти земель весточка пришла! Вот уж Лада обрадуется!