Книга На порубежье, страница 3 – Андрей Булычев

— Судило Игоревич, гонцов готовить? — поинтересовался шагавший рядом с ним дружинный старшина. — Я Ратише загодя сказал десяток на самых резвых конях отобрать.

— Готовить, — хмурясь, ответил боярин. — Четыре сотни вёрст скакать до Полоцка. По лесам да с переправами на реках, как раз через седмицу-то и прибудут к Брячеславу Васильковичу, а юрьевские уже в походе будут. Гляди-ка, княжич молодой, всего-то двенадцать лет ему отроду, а ведь разумен. Если господь не призовёт к себе, подрастёт, ох и сильный же хозяин будет. Небось, и батюшку своего переплюнет. Присмотреться бы к нему надо.

Полоцкие вышли, и Александр отложил свиток в сторону.

— Ну что, всё ли ладно сказал? — спросил он сидевших рядом за столом бояр.

— Ладно, князь, ла-адно, всё правильно, хорошо речь держал, — закивали те.

— Пусть-ка подумают теперь, а стоит ли им опять в стороне отсидеться. — Олег Ярилович усмехнулся. — Эдак ведь и вообще можно без всего остаться.

— А как боярин-то вскинулся, когда ему напомнили про то, как заключался наш союз с литвинами, — вставил тиун. — Не по нутру полоцким такое, ох не по нутру. Понимают, что этот союз не только супротив немца, но и против них может обернуться. Тут уж впору не о задвинских землях думать, а как бы свои, исконные, не потерять.

— Но-но, Яким! — вскинулся псковский воевода Милослав. — Ты, никак, литве собрался полочан отдать?! Слышишь сам, что говоришь?! Если бы не Усвяты, когда им кровь пустили, небось, уже бы до Торопца всё забрали, и даже переволоки сейчас ихними были. Миндовг только и смотрит, где и кто вокруг слабее и от кого бы ему кус отхватить. О прошлом годе вон жмудь с земгалами примучил — с вашей, кстати, помощью, воевода, — кивнул он Андрею. — А как только куршей со скальвами под себя подомнёт, так и опять на восток полезет.

— Если полезет — встретим, — усмехнулся Сотник. — Хотя сомневаюсь я, Милослав, память у князя Миндовга хорошая. Да и куршей не так просто подмять. Сведущие люди подсказали, что их князь Мацей к немцам за помощью обратился и жмудь с земгалами супротив литвы подбивает. Так что у Миндовга руки ещё долго будут в Балтии связаны. А там уж поглядим, нам бы пока в Ливонских землях с немцами разобраться.

— Всё верно, нечего далеко загадывать, — поддержал Сотника воевода Олег. — По предстоящему походу срок Александр Ярославович определил. — Он сделал поклон князю. — Сами только что слышали, через седмицу войско выходит в сторону Двины. Первой должна пасть самая сильная Динабургская крепость. Взяв её, мы сможем загрузить осадные пороки и припас на суда и спуститься к двум другим большим крепостям: Кокенгаузен и Ашераде. Первая из них уже обложена немцами камнем, и взять её будет так же не просто, как и Динабургскую. С Ашераде, я полагаю, проще. Там пока стены ещё бревенчатые, но основание уже обкладывают камнем. Пара-тройка лет — и она станет таким же крепким орешком, как и все прочие.

— А на Ригу что же, мы и вовсе не думаем идти?! — воскликнул псковский тысяцкий Горята Пяткович. — Тогда почто все нынешние и грядущие труды, когда устье Двины так за немцем и останется? Что толку от них, когда выхода нашим торговым судам в море не будет? Ну повоюем мы немца в среднем течении, порушим там три его большие крепости, — если, конечно, ещё порушим, ибо те ещё это твердыни. Кровь свою обильно прольём, воев и ратных ополченцев потеряем, а потом обратно восвояси уйдём. Зачем всё это? Чего же я вечу псковскому скажу?