Книга 1812, страница 89 – Андрей Булычев

Наконец, после ночной сутолоки и суеты колонна вытянулась из городских предместий.

На марше обогнали шедших скорым шагом стрелков пятого егерского полка.

— Шевели поршнями, пяхота! — присвистнув, выкрикнул озорно Очепов. — Чего так медленно?! Вам так и французов не останется!

— А ты подвези, дядя! — донеслось из колонны. — А то с седла-то хорошо хвалиться!

— Прыгай, племяш! — хохотнул Фрол. — Будешь меня с тылу охранять!

— Уймись, Рыжий! — одёрнул драгуна Чанов. — Вон начальство сюды скачет.

Мимо на рысях проскакали десятка два всадников. Один держал в руках зачехлённое знамя.

— Сам командир бригады в голову колонны поскакал, — кивнув вслед, произнёс Назимов. — А рядом со штабными трубачи и знаменосец. Похоже, Эммануэль лично полк в атаку желает вести.

— А чего, полковой шеф как-никак, — заметил Мозырев. — А этот бой обещает быть жарким. Да и первый он самый для регулярной кавалерии. До этого ведь всё больше казаки воевали, ну или наши взводы в дозорах. А тут сразу три полка в помощь казакам: наш, Ахтырский гусарский и Литовский уланский.

— Прибавить аллюр! Лёгкой рысью, ма-арш! — донеслось из головы колонны.

— Во-о, начальство озаботилось, что идём медленно, — проворчал Назимов. — Полковник Эммануэль из города подскакал, теперь дальше гнать будет.

— Эскадро-он, прибавить темп! — крикнул, обернувшись, Копорский. — Аллюр лёгкой рысью, марш!

Ускорившись, колонна драгун нагнала ахтырцев и далее шла вслед за ними.

Платов, задумывая повторить вчерашний тактический приём, приказал оставить Мир и, расположив одну сотню на дороге, спрятал три в лесу у деревни Симаково. Основные же силы он развернул в долине за лесом, справа от дороги Мир — Несвиж.

В полдень две бригады лёгкой кавалерии генералов Турно и Дзевановского, заняв без боя Мир, вышли на Несвиж. В авангарде двигался сильно потрёпанный во вчерашнем бою пятнадцатый уланский полк. Небольшие группы казаков, гарцуя перед поляками, дразнили их воображение лёгкостью победы. Но вторично заманить в засаду неприятеля не удалось. Наученные горьким опытом уланы постреливали, делали наскоки, но от главных сил не отдалялись. В дубовой поросли они разглядели засадные сотни, и в подкрепление пятнадцатому полку поспешил седьмой уланский. Поняв, что их замысел раскрыт, казаки отступили к главным силам.

— Постреливают! — прислушиваясь, произнёс Лёнька. — Не так чтобы часто, так, словно для острастки.

С лесной опушки, верстах в трёх от стоявших полков, начали выскакивать фигурки всадников.

— О-о, а это, похоже, казаки отступают! — заметил, кивнув в их сторону, Балабанов. — Видать, не смогли станичники ляхов порубить, сейчас и те выедут.

Действительно, прошло совсем немного времени, и на выходящей из леса дороге показалась большая колонна конницы.

— А вот и уланы, — произнёс, проверяя, как выходит из ножен сабля, Тимофей. — Взвод, осмотреть оружие!

Желая выманить большие силы неприятеля, Платов послал два казачьих полка в атаку. Развернувшись в лаву, казаки с криком и свистом накатили на линии кавалерии. Уланы держались. По команде казаки отъехали и затем вновь бросились в атаку. На помощь седьмому полку поспешила вся бригада генерала Турно. Казаки отскочили, но затем опять раз за разом продолжали накатывать на неприятеля.