Книга 1812, страница 65 – Андрей Булычев

— Небольшое недоразумение, монсеньор, — отозвался сопровождавший карету капитан. — Эти неотёсанные болваны на дороге сейчас же извинятся и пропустят нас дальше!

— Взвод, к бою! — рявкнул что было сил Тимофей и выхватил пистоль с саблей. — Драгуны, ко мне! Клоков, трубить тревогу!

— Вы что себе позволяете, поручик?! — завопил гвардеец. — Да я вас всех тут сейчас!

— Стоять! — перекрикивая трубный сигнал и переводя дуло пистоля с одного путника на другого, заорал Тимофей. — Стоять, я сказал! Мозги вышибу! Братцы, бери их в круг! Огонь по моей команде! Це-елься!

Подлетавшие к карете и сопровождавшему её отряду драгуны, выхватив из бушматов ружья, защёлкали курками. Со стороны редута на шум бежали ещё десятка два егерей, а с вала, поднатужившись, разворачивали пушку.

— Поручик, поручик, вы чего? — промямлил побледневший капитан. — Мы же свои, мы русские. Мы из лейб-гвардии драгунского полка. Мы только сопровождаем посольских. Поручик, не стреляйте, у нас бумаги.

— Сейчас посмотрим, какие вы русские и какие у вас бумаги! — прокричал зло Тимофей. — А то я знаю этого посольского. — Он кивнул на таращившего глаза Клермона. — Шпион Наполеона! Я ведь прав, монсеньор! Вот мы и встретились прямо как тогда, у Аракса, и снова на дороге! Внимание, всем спешиться и выйти из кареты! Считаю до трёх, после третьего стреляем на поражение! Раз! — И прищурив глаз, перевёл дуло пистоля на француза.

— Тихо-тихо, поручик, не стреляйте, я спешиваюсь, — просипел капитан, и вслед за ним спустились на землю с коней и все его гвардейцы. — Подорожную позвольте подать?

— Два! — прокричал Тимофей, не отводя дуло с Клермона.

— Я протестую! Я буду жаловаться самому императору Александру! — прокричал тот, сходя на землю.

Вслед за ним из кареты вышла молодая женщина в сером дорожном платье и пожилой важный мужчина.

— Это произвол, я граф, я подданный Французской империи, обладающий статусом дипломатической неприкосновенности! — продолжал вопить Клермон. — Позовите начальство!

— Что тут у вас?! — Со стороны села подскочил во главе всего эскадрона Копорский.

— Господин капитан, задержаны неизвестные в карете и сопровождающие их верховые! — начал доклад Тимофей, не отводя пистоля от графа. — Приказ спешиться и выйти из кареты не выполнили, бумаги на право проезда не предоставили, а ещё начали нам угрожать. Был вынужден задержать всех до выяснения личностей!

— Сударь, сударь, я сам капитан гвардии! — заверещал Гуревич. — Оградите меня от произвола вашего подчинённого, он, похоже, не в себе! Вы только представьте, что будет, когда об этом инциденте узнают в Вильне, в императорской ставке. А там обязательно узнают, клянусь! Да я лично приеду сюда с конвойной командой!

— Убрать оружие! — гаркнул, оглядываясь, Копорский. — Гончаров, Уловский, отведите своих людей к коновязи. Лично отведите и побудьте там при своих взводах! Господин капитан, будьте любезны предоставить мне подорожные документы. И бумаги от наших французских друзей, подтверждающие, что они действительно принадлежат к дипломатическому ведомству.

— Конечно, сударь, пожалуйста, — послышалось за спиной Гончарова, он повернулся и встретился с насмешливым взглядом Клермона.

— Но, Янтарь! Но! — подстегнул коня поручик.

— А баба какая красивая! — донеслось от сидевших в кружке драгун. — Щёчки розовые. Алые губки бантиком, носик пуговкой, а глаза! Как озёра синие!